Не приходя в сознание

Опять же пограничники подошли, говорят, хватит, ребята, туман сгущается.

— Поворачивать надо! — невольно воскликнул Афоня.

— Повернули. Туман плотный, низкий, носа лодки с кормы не видно. Опять же стемнело, и, как на грех, мотор заглох. Моториста среди них дельного не было, сели они на весла и помаленьку поплыли. Благо погода тихая, волна небольшая. Ребята не растерялись, бывалые потому как были, но когда поняли, что заблудились, кричать начали и ракеты в воздух пускать. Слышат, отзывается кто-то. Потом еще голоса в темноте раздались.

Но когда подошли ближе да прислушались, оторопь их взяла. Язык-то японский! Присмотрелись — огни в тумане, лебедка постукивает, якорные цепи звенят. Только тогда и догадались, что к японскому траулеру причалили.

— К японцу?!

— Ну!

— Так вот, начали наши ребята лодку тихонько разворачивать на сто восемьдесят. Что-то японцы еще в темноте кричали, а ребята знай гребут. И что бы вы думали? Выбрались. Где-то через час услышали катер, по звуку мотора узнали — свой. Подобрали их, конечно.

Но шуму было! Большинство испугом отделалось, но один начальничек с ними был, того с работы сняли, выговор с занесением вкатили... Но, по слухам, восстановился уже.

Из купе показалось растерянное лицо Бориса.

— Ребята... Это... Вроде того... Начинается!

— Что начинается?

— Ну эти... роды. Надо бы что-то сделать, а, ребята? — Борис походил сейчас на испуганного и беспомощного мальчишку. В коридоре уже столпились люди, но никто не знал, что предпринять.

— Ничего страшного, — сказал Арнаутов.

 — Раньше такие вещи вообще без врачей происходили. Природа все предусмотрела на тот случай, если врача не будет. Вы побудьте с ней, а я схожу узнать, может, среди пассажиров есть врач...

— Ей врач сказал, что через неделю, а то и через две...

— Ну, мил человек, мы здесь уже почти неделю торчим, и потом с нами случилось в некотором роде чрезвычайное происшествие.

Арнаутов постучал в дверь служебного купе.

— Видите ли... Она рожает... Таня то есть... — сказал он Оле.

— Да что она, с ума сошла?! — И Оля бросилась в купе.

Таня лежала, запрокинув голову. Лицо ее при желтом свете свечи казалось застывшим, и только руки скользили, скользили по животу.

— Ну что делать, что делать! — твердила Оля, выйдя в коридор. — И надо же — в моем вагоне! Нет, чтобы этой Верке повезло. И все мне, все мне!

— Оля, ты успокойся. — Лина взяла девушку под локоть. — В нашем вагоне врачей нет, мы узнали. Надо пройти по составу, пусть проводники спросят у пассажиров.