Любимая адептка Его Величества. Книга 2

Псих слегка опешил:

– Как «зачем»? Зачем вообще прячут клады?

Я отвлеклась, временно переключившись на Джима. Тот уже не скакал – просто баюкал повреждённую руку.

Кстати, а чем повредил?

– Что у вас здесь произошло? – запоздало спросила я.

– Подожди, – отозвался Псих. – Маргарита, ты не поняла. Мы нашли…

Я посмотрела хмуро.

– Ладно, – прозвучал неожиданный ответ, – сейчас сама всё увидишь.

С этими словами портальщик шагнул к яйцу и приложил ладонь к золотым пластинам. Секунда, и пространство озарила вспышка! Храфса отбросило, и он завопил, как вопил недавно МикВой.

Тоже принялся трясти рукой, на которую пришёлся основной магический удар, а я всё-таки дождалась вспыхнувшей в воздухе надписи. Правда «поговорить» решила не шпага, а обнаруженный нами клад.

Надпись гласила: «Я откроюсь лишь достойному!»

– Кхм, – кашлянула я. Мило.

И всё бы ничего, но…

– Маргарита, давай, – морщась от боли, прошипел Псих. – «Откроюсь достойному» – это же ты. Кто завалил стража, тот и герой.

Стража?

– То есть ты всё-таки считаешь, что чудовище охраняло эту штуку? – уточнила я.

Псих закивал, Ботаник тоже.

– Ну же, Маргарита, – снова подтолкнул Храфс.

Нервно сглотнув и борясь с необъяснимым желанием подойти к яйцу, я повторила уже звучавшее:

– Так зачем ректор что-то прятал?

– Кто ж знает? – фыркнул Ботаник. – Исторические хроники намекают, что он был большим сумасбродом. Вроде как владел чем-то слишком ценным. Таким, что отказался передавать даже семье.

Ы-ы-ы!

Желание приблизиться к яйцу усилилось, но здравый смысл после схватки с «актинией» вопил белугой.

– Маргарита, – простонал Храфс. – Этот клад безуспешно искали несколько веков. Мы первые и единственные. Не томи!

Секунда на очищающий разум вдох, и я спросила:

– Вы уверены, что это сокровища?

Парни закивали.

Легенду про клад я не знала, зато эти двое точно были в курсе.

Но можно ли доверять их убеждённости? Разум по-прежнему сопротивлялся, но… ожидание оказалось выше моих сил.

"Держа шпагу наготове, я приблизилась к золотой махине. Вздохнула ещё раз и приложила ладонь.

Я была готова отлететь, как МикВой с Храфсом, и тоже затрясти повреждённой конечностью, но удара не случилось. Вместо этого раздался щелчок, и пластины начали раскрываться, превратившись в этакие лепестки.

Медленно лепестки опустились на пол, обнажив содержимое.