(Не) моя ДНК (СИ)

Как ни странно, из всего обилия инструментов ей больше всего понравился маленький пластиковый молоток. Теперь девочка с важным видом ходила повсюду и стучала.

Дочь нашлась у гримерного стола – с интересом «чинила» ножку.

Вот уж кому здесь очень понравилось, так это ей, малышка вообще любила новые места.

Аня принялась переодеваться, складывать вещи в сумку. Когда почти закончила, Лейла потеряла интерес к новой игрушке, закинула ее на стол. Подошла к маме и с важным видом заявила:

– Когда плиедет папа? Его долго нет!

Этот вопрос Аню будто кипятком ошпарил.

Лейла уже не первый раз интересовалась наличием родителя, ведь уже два дня его не видела, а раньше такого не случалось. Каждый раз, когда малышка спрашивала про отца, Ане хотелось убиться лбом об стену, утонуть в ванне, на худой конец притвориться немой. Что угодно, лишь бы не отвечать на этот вопрос.

Лейла скучала – это очевидно. Но что с этим делать, Аня не представляла. Понимала лишь, что дальше будет только хуже, ведь дочь никогда ничего не забывала, такая у нее была особенность.

И если уж Лейле кто-то что-то пообещал, она не успокаивалась, пока не получала свое. Поэтому Аня старалась никогда не давать ей обещаний, которые не сможет сдержать.

Тем не менее в эту минуту смалодушничала:

– Мы сейчас не можем к нему пойти. Может, позже…

И тут же пожалела об этом, потому что сделала только хуже.

– Я хосю сейсяс к папе! – Лейла топнула обутой в белую чешку ножкой.

– Сейчас никак нельзя, – горько вздохнула Аня.

– Он зе скусяет! – Дочь не успокаивалась.

Скучает? Ну да, как же. Обалдеть как скучает! Так скучает, что аж выгнал их обеих на улицу.

Аня могла понять, почему Тигран так жесток с ней. С трудом, но могла.

Но Лейла…

Аня очень любила свою дочь. Обожала каждую ее черточку, каждый волосок и ноготок. Даже теперь, зная, что она от того гадкого мужчины, все равно не видела в ребенке ничего отрицательного. Ведь малышка-то осталась та же! Те же пушистые белые реснички, голубые глаза, аккуратные губки и упрямый подбородок. Пухлые щечки, ручки, ножки… Все в ней казалось матери прекрасным, и она не понимала, как можно отвернуться от такого замечательного ребенка.