( Не ) мой ребенок

Секунду назад она стояла вся такая смелая и решительная, к спору готовая, и вдруг ни с того ни с сего передо мной испуганный котенок.

— Пожалуйста, не надо… — пищит она, громко всхлипывая.

— Не надо что? — развожу руками.

Замечаю, как у нее дрожат губы. Я так сильно ее напугал? Она подумала, я ее ударю, что ли?

— Мира, девочка моя, — подаюсь к ней.

А она пятится и упирается спиной в кирпичную стену.

— Не трогай меня… — шепчет, выставив вперед ладони.

— Тихо, тихо… — шепчу максимально ласково.

Шагаю к Мирославе и через долю секунды оказываюсь рядом, готовый в любую секунду ее обнять.

— Не надо меня бояться, — говорю ей — Я понимаю, ты меня плохо знаешь, поэтому до конца не доверяешь. Но я обещаю, что ничего плохого тебе не сделаю. Никогда! Если хочешь знать, я за всю жизнь ни разу женщину не ударил…

А она вдруг начинает меня отпихивать и, кажется, совершенно теряет контроль над собой.

— Ты уже сделал! — стонет с надрывом.

От ее слов меня прошивает беспокойство. Много ли надо, чтобы сделать женщине больно? Нет, совсем нет.

— Когда? Как? Объясни мне!

— Ты хотел забрать моего ребенка! — почти кричит Мирослава. — Я для тебя как стельная корова! Захотел — взял мою яйцеклетку, захотел — забрал моего же ребенка… Я для тебя не человек!

Что творится в голове у этой женщины? Искренне не понимаю.

Снова жужжит треклятый будильник. Переставляю его уже на автомате прямо в кармане.

Подаюсь к Мирославе, наклоняюсь, чтобы наши лица были на одном уровне. Говорю, глядя прямо в глаза:

— Конечно же, ты человек! Извини меня за тот случай с твоей яйцеклеткой… Поверь, я не думал, что это будет иметь для тебя такое уж большое значение.

— Зачем? — охает она.

— Потому что я хочу иметь ребенка с тобой… Быть с тобой! У меня к тебе… — не знаю, как сказать. — Чувства у меня к тебе, в общем! Вот…

Глаза Мирославы вдруг увеличиваются еще больше:

— Какие такие чувства?

Вроде бы простой вопрос, но как же сложно на него ответить.

Протягиваю к ней руку, осторожно глажу по щеке внешней стороной пальцев, а потом наконец ее обнимаю. И, о чудо, Мирослава не отстраняется.

— Ты привлекаешь меня, — говорю на выдохе.