( Не ) мой ребенок

Поднимаю на приятеля злой взгляд и цежу, еле сдерживаясь:

— Сколько мы с тобой друг друга знаем, Марк? Пять лет? Больше? Объясни, какого черта ты только сейчас говоришь мне все это? Почему сразу не сказал?

Марк вскидывает брови, откидывается на спинку кресла и отвечает:

— Глеб, я не обсуждаю дела клиентов с кем бы то ни было, тем более если меня просили этого не делать. Делаю это только в случае крайней необходимости, как сейчас. Я посчитал, что Мирослава вправе сама решать, что и как тебе рассказывать о своей личной жизни.

— Но почему? — непонимающе качаю головой.

Вспоминаю наши с ней долгие вечерние беседы — молчала про бывшего как партизанка.

— Есть у меня одно предположение… — Марк пожимает плечами. — Может, боялась осуждения? Понимаешь, жертвы насилия обычно очень стыдятся своего прошлого…

— Жертвы насилия… — бездумно повторяю за Марком. — Это что ты хочешь сейчас сказать? Что моя беременная Мира в лапах у мрази, которая ее бьет?!

— Успокойся, Глеб, — отвечает Марк, прищурившись.

Снова тычу в телефон трясущимися пальцами в попытках связаться с Мирой. И снова эта паршивка меня скидывает.

— Какого ляда… — Потом поднимаю взгляд на Марка и строго спрашиваю: — Адрес ее бывшего есть?

— Кажется, у меня сохранились данные.

Он роется в компьютере.

— Да, есть. Пиши…

Дальше он диктует заветную информацию.

И тут мне в голову приходит новая идея.

Тут же спрашиваю:

— У тебя случайно нет в деле телефона ее матери?

— Зачем тебе? — интересуется он.

— Если Мира не берет трубку, поговорю хоть с ней, скажу, чтобы бежала к дочке… Вдруг там и правда беда?

— Есть, отчего же не быть, — кивает Марк. — Брал у Мирославы, когда собирал материалы к делу.

С этими словами он начинает рыться в телефонной книге, пересылает мне контакт. А потом встает с места:

— Пожалуй, пойду выпью кофе, а ты спокойно поговори.

— Спасибо, — отвечаю на выдохе.

Как только за Марком закрывается дверь, набираю номер.

В трубке раздается голос, очень похожий на голос Миры:

— Алло?

— Здравствуйте, — начинаю, хорошенько прокашлявшись. — Я прошу прощения за звонок, вы меня не знаете, но я имею непосредственное отношение к вашей дочери…

— Глеб? — неожиданно она сразу догадывается, кто ей звонит. — Что вам нужно от Миры? Вы мало помотали ей нервы? Хотите еще?

— Нет, то есть да, то есть… — сам запутываюсь в собственных словах. — Я не хотел мотать ей нервы.