Не мой, не твоя

На грохот сунулась секретарша, но тут же скрылась, когда я рявкнул: «Уйди».

Нет, я понимал, что случится, точнее, уже случилось много лет назад, понимал, что этого уже никак не изменить, а все равно смотреть дальше было невмоготу. Больно так, словно бритвой изнутри располосовали. Убил бы всех. А её… её лучше бы вообще никогда не знал, всю душу она мне уже вывернула, всё сердце изодрала.

Я метался по кабинету, как в агонии, снёс несколько стульев, да вообще всё разгромить хотел, но заставил себя остановиться.

Вернулся на место, рухнул в кресло, почувствовав вдруг себя каким-то выжженным.

Марина, Марина… как же это… почему… Упершись локтями в стол, я сжал в ладонях голову. Нет, всё это у меня никак не укладывалось. Даже не потому что я отчаянно не хотел верить в рассказ отца и Тихановича, не потому что искал любые зацепки, лишь бы не принимать такую «правду». А потому что с ней явно было что-то не то. Конкретно не то. А вот что…

Загудел селектор, оборвав мою мысль. Секретарша доложила:

— Тимур Сергеевич, вы просили сегодня вызвать Филатову.

Она уже на рабочем месте. Её пригласить?

Да, чуть не вырвалось у меня. Потом подумал — нет, не могу сейчас. Что я ей скажу? Я видел, как ты… как тебя… Рот сразу наполнился горечью, и непроизвольно вырвался тихий полурык-полумычание.

— Тимур Сергеевич, с вами все хорошо? Я не поняла вас…

— Нормально все. Никого приглашать не надо, — выдавил я.

* * *В кадры я всё же спустился, но уже после шести. Так и не придумал, как завести разговор.

В лоб спрошу, решил. А как ещё?

Но зашел, увидел её, и вся решимость куда-то делась.

Марина сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони.

«Плачет?» — растерялся я.

На миг она подняла на меня глаза и тут же снова бессильно уронила голову. И столько горести, столько боли было в её взгляде, что под ребрами защемило. Да и сама она как будто вся съежилась…"

"Я смотрел на ее макушку, на поникшие плечи и не мог произнести ни звука — горло перехватило от нахлынувшей жалости.

Молча присел на край стола второй кадровички, не сводя с Марины взгляда. Я не знаю, что нужно говорить в таких ситуациях, и нужно ли вообще что-то говорить. У меня так точно слов не находилось. И со своими вопросами я, наверное, зря сейчас пришёл, не вовремя.

Спустя минуту-другую она выпрямилась и снова посмотрела на меня с какой-то усталой обреченностью.

— Вы что-то хотели, Тимур Сергеевич?

Меня и раньше раздражал этот официоз, а сейчас и вовсе резал слух.