Не мой, не твоя

Жилистый, с абсолютно голым черепом и с прозрачными, белесыми глазами. Похож на кота сфинкса. Такой же тощий, безбровый, лысый и взирающий на всех с лютой злобой. Ну, кроме отца, разумеется. Ему он был предан до гроба.

— Так вот Юра и нашел это видео. И узнал, что она снималась в порно за деньги. Там даже договор был, чтоб ты знал. Юра раньше работал у одного… не будем называть имен, все равно он давно уже в Москве, чуть ли не в правительстве там кто-то. Но когда еще здесь жил, время от времени пользовался услугами одной конторы.

Тонкостей я не знаю, но как понял, там снимали фильмы на заказ. Сам понимаешь какие фильмы. Заказчики могли и актрис по своему желанию выбирать, у них там целый огромный каталог с девочками был. И с мальчиками тоже. На любой вкус. И эти девочки-мальчики шли туда работать добровольно, потому что платили хорошо.

Я слушал отца, а про себя упрямо повторял: бред, дикий бред…

— Клиенты могли заказывать что-то конкретное, воплощать любые свои фантазии на экране. Вплоть до всяких извращений.

Отец брезгливо передернулся.

— Контора была довольно закрытая, фильмы снимали только для частной коллекции, за бешеные бабки, новых клиентов брали только от проверенных, давних заказчиков. Сам можешь представить, что за люди были их клиенты. И Юрин бывший хозяин в свое время частенько туда наведывался. Ну и Юра, получается, тоже. Кого-то из своих знакомых или родственников он даже пристроил туда в охрану. Связи остались. Вот и там пробил её на всякий случай. Ну и принес мне то видео.

— Да ну, это ересь какая-то, — мотнул я головой. — Чтоб Марина снималась для каких-то извращенцев?

— А ты у нее спроси. Говорю же, я видел собственными глазами.

Вспомнился ни к месту Тиханович. Он тоже нес какую-то пургу про порно.

— Нет, не знаю, что ты там видел, но лучше молчи. Не хочу больше ничего слушать.

— Я видел её, — твердо повторил отец, — во всей красе. Говорю тебе, она работала на эту контору. Будь это все неправдой, она бы и не ушла тогда от тебя.

Я задыхался. Воздух как будто сгустился и стал раскаленным.

Голова сделалась чугунной и пустой. Только пульс в затылке и висках стучал набатом. С минуту или дольше я сидел в каком-то отупении, отца уже не слушал — все его слова слились в монотонный гул, пока меня не пронзила догадка.

— Так ты ей пригрозил, что покажешь мне то видео? Поэтому она ушла?

Отец молчал, но я и так всё понял. Тяжело, как будто тело налилось свинцом, поднялся и пошёл к дверям.

— Тимур, куда ты? Постой.