Не мой, не твоя

Даже на вооружение взял. Да и вообще было видно, что мужик толковый. Притом довольно открытый и искренний. Не юлил, как тот же кадровик. Вот если бы он ещё держался от Марины подальше…

— У меня к вам предложение, — осенило вдруг меня. — Вы же знаете про грядущее слияние? И наверняка понимаете, что большую часть рабочих мест на этом заводе придется сократить в скором времени.

Он, слегка поникнув, кивнул.

— Поэтому я вам предлагаю место на заводе металлоконструкций. Должность не совсем эта.

Казаринов, не колеблясь, согласился.

— Филатова — ваша протеже? — все-таки не выдержал я под конец.

И он тут же выдал себя с потрохами. Заметно напрягся, насторожился весь, даже покраснел как юная девственница.

— Да, — ответил все же.

— Давно ее знаете? Близко знакомы?

Он занервничал еще больше, не сразу, но кивнул.

— Что можете о ней сказать?

— Она — замечательная девушка, умная, ответственная, порядочная.

Угу, последнее — особенно, подумал я, но вслух спросил другое:

— Я тут узнал, что с прежнего места работы её уволили за аморалку.

Он стал совсем пунцовым."

"— Пожалуйста, Тимур Сергеевич, не трогайте её, — вдруг попросил. — Не увольняйте. Ей эта работа необходима. Если сейчас здесь так туго с местами, то, может, вы её переведете…

— Кого куда переводить, — резко оборвал его я, — решу без чужих советов.

После разговора с Казариновым стало совсем хреново. Ну надо же какая трогательная и взаимная у них забота! Меня прямо передернуло. Кое-как уговорил себя остыть. Потом велел подготовить приказ на увольнение Казаринова и сразу позвонил в кадры на отцовском заводе, чтоб ждали пополнение. А затем и вовсе отвлекся — дел было много. Да вообще невпроворот, хоть разорвись, еле выкружил полчаса для неё.

Но эта Марина чуть не с порога накинулась, ну и вывела из себя мгновенно. Пришлось спустить её немного на землю.

Правда, потом, да почти сразу, пожалел. Она с таким лицом уходила, что я еле заставил себя остаться на месте. Хотелось за ней следом, тянуло так, что сердце рвалось из груди. Извиниться хотелось, сказать ей, что… ай да неважно. Хорошо, что удержался, потом чувствовал бы себя тряпкой.

Но больше злило меня другое.