Не мой, не твоя

— Поживет пока с нами, — сказал, — помогать тебе с дочкой будет, ну и вообще…

Будь это кто другой, я бы, наверное, не согласилась, но её я не просто помнила и не просто относилась к ней с доверием. Это было нечто большее. Так бывает с музыкой, когда какая-то песня ассоциируется с приятным событием в прошлом. Услышишь — и сразу непроизвольно вспоминается то, что тогда происходило. Так же и с Антониной — когда я на нее смотрела, то словно переносилась на семь лет назад, в те несколько дней, когда была безмятежно и упоительно счастлива.

Сама она явно обрадовалась переезду, хоть и вздыхала украдкой: «Как там Сергей Михайлович? Он, конечно, почти все время спит, а когда не спит — никто ему не нужен, всех проклинает и гонит прочь, но все равно душа за него болит».

Я пыталась у нее выспросить, из-за чего они с Тимуром поругались, но то ли она действительно не знала, то ли свято берегла семейные тайны. Но я и не настаивала особо. Что бы там ни случилось — я была ей искренне рада. Мы и тогда с ней ладили, а сейчас — так тем более.

К тому же, эти дни Тимур вечно пропадал на работе, ну или ещё где, не знаю. А с Тоней хоть поговорить можно было, да и помогала она здорово. И с Оленькой на удивление быстро нашла общий язык. Пару раз я даже отважилась уйти — до ближайшего продуктового. Нервничала жутко, бегом торопилась назад, но, вернувшись, заставала их за каким-нибудь мирным занятием.

Так что я уступила Тимуру. Да ему и невозможно не уступить. Не потому, что он тупо и уперто настаивает на своем: я так хочу и всё тут.

А потому что спрашивает: почему нет? В чем причина? Что мешает? И, узнав, тут же «устраняет» эту причину как может.

Ресторан Тимур выбрал сам, заказав отдельную уютную комнату, хотя из гостей позвал только своего школьного друга с женой. Я вспомнила, что когда-то мы с ним уже встречались, сто лет назад. Только вот этот друг, Паша Грачев, оказывается, был не в курсе, что брак у нас фиктивный. Не знаю, почему Тимур ему не сказал…

Сначала мне было просто неловко — чувствовала себя какой-то обманщицей, когда они взахлеб нас поздравляли, желали любви, счастья и кучу детей.

Ну и взгрустнулось тоже, по правде говоря.

Все эти дни я горела лишь одним желанием — поскорее решить всё с судом. И «фиктивный брак» был как ключик к этой мечте. А сейчас вдруг возникло ощущение обмана. Будто я изображаю иллюзию любви и счастья, а на самом деле ничего этого нет, я одинока. И обручальное кольцо на пальце — всего лишь пыль в глаза.