Не ломайся, девочка! (СИ)

Реакции-то заводят… Блять, я как пацан, испытываю желание напугать ее хорошенько, потом повалить, зацеловать и… оттрахать, чтобы мозги на место встали.

— Он тебя запугал? Или ты всегда такая? Пугливая.

— Я в такие передряги не попадала, — вздыхает. — Конечно, мне не нравится, что он за мной следить начал. Думаю, никому такое не понравится.

Для себя делаю еще одну пометку: парня-жениха у девчонки точно нет. Иначе бы он это решил. Точно недолюбленная. Кис-кис-кис… Скоро я твою щелочку поглажу так, что не устоишь.

Автомобиль тормоозит.

— Спасибо, мы приехали. Хорошо провести вечер. Завтра обсудим расписание! — выпаливает скороговоркой Глаша и вылетает из салона, спеша к зданию ресторана.

Судя по обилию машин, там гуляют банкет.

— Куда дальше? — уточняет таксист.

Даю ему адрес ресторана, где назначена встреча с Ирой. Через дорогу отель — удобно.

Погружаюсь в мысли о предстоящем вечере, мысленно перебирая, с какой позы начать. Некстати роняю взгляд на сиденья, думаю, что мог бы здесь Аглаю разложить хорошенько.

От мысли торкает, но дальше представить не получается. Ничего о ней не знаю совершенно и четкой картинки не выходит. Раздражает. Вот Ирку — да. Со всех ракурсов знаю, а уж как она загибается, ей и стол не нужен, чтобы лечь на него животом, девчонка расставляет ноги пошире и нагибается, сделав упор на пол ладонями. В такой позе все мег-открытое и тугое, сжатое, как будто ни разу вагиной не работала, как следует. Умелица, что еще сказать…

Приятные фантазии прерывает звонок.

Один взгляд на экран вызывает недовольство.

Но все-таки отвечаю:

— Чего тебе, Алекс?

— Привет, брат.

— Ага.

— Отец хочет тебя видеть.

— Отец ли? — хмыкаю."

"Много лет назад старший брат моего отца слег с прогрессирующим раком. Очень быстро прогрессирующим. Он перепробовал все. Даже большие деньги семьи оказались бесполезны. Как бесполезны и прочие чудодейственные методы. Дядя даже в религию вдарился, в надежде на чудо.

Чуда не случилось… Мучился последние дни и решил облегчить свою совесть и отход в мир иной. Свою совесть он, конечно, облегчил, признавшись отцу, что кувыркался с его женой как-то… Кувыркался плодотворно, потому что через девять месяцев родился я.

Отец проверил: брат не соврал. Я — средний сын в семье и оказался не родным сыном отцу, но племянником.

Злость на умирающем выместить было нельзя, отец прогнал мать из дома и меня вместе с ней.