(Не) курортный роман (СИ)

Еще немного, и он «сломается»!

– Что там? – шипит от боли Стеф, не замечая моего плотоядного взгляда.

– Какой ударила? – спрашиваю, а у самого голос проседает.

– Мизинчик, – шмыгает носиком.

Да, вижу я ее мизинчик. Покраснел слегка.

– Пошевели.

Стеф послушно двигает пальчиками.

– Так болит?

Щупаю.

– Нет…

– А так?

Надавливаю.

– Н-нет…

– А вот так?

– Ой-ой-ой… болит!

– Тш-ш-ш, – я успокаивающим жестом поглаживаю ее пальчики. Массирую подушечки, поглаживая костяшками впадинку. Нерасторопная моя. Все куда-то бежит, торопится.

– Ушибла, – говорю. – Перелома нет.

– Уф-ф-ф, теперь болеть будет…

Я улыбаюсь одними губами. Глазами я ее уже раздел и съел!

Тяну ее ступню к себе и касаюсь поцелуем ушибленного мизинчика.

Стеф, обалдев, дергается и пытается вырвать из моих рук ножку.

Я держу крепко. Одной за щиколотку, второй за икру. Тяну к себе ближе.

Стеф пищит:

– Ты с ума сошел?!

– Помнишь, как в детстве говорили? Если поцеловать место ушиба, то быстрей заживет.

– Я не уверена, что это работает! Лучше приложи что-нибудь холодное…

– Здесь я доктор, мне решать. Пациентам право голоса не давали."

"– Странные у вас методы, доктор, – фыркает Ростовцева. – Я вам не доверяю. Отдай! – еще раз дергает ногой.

Я не отпускаю.

– А так? – повторяю свои манипуляции, целуя мизинчик. – Доверяешь?

Девчонка поджимает губы и замирает.

– Или вот так? – уделяю внимание каждому аккуратному пальчику по отдельности.

Карамелька вздрагивает, ее грудь под халатом начинает вздыматься все чаще и чаще.

– Теперь не болит?

Карамелька машет головой.

– Н-нет…

Я, не удержавшись, улыбаюсь и прикусываю большой пальчик, касаясь подушечки языком. Попалась:

– Все еще не доверяешь моим методам?

Зрачки Стеф расширяются, губки разъезжаются, складываясь в букву “о”.

Интересно, Стеф боится меня или реакции собственного тела, которое снова моментально вспыхивает и оживает под моими прикосновениями? Огромные мурашки набегают на ее кожу. Щечки раскраснелись. Глаза большие и дикие.