(Не) курортный роман (СИ)

Мать моя женщина!

Эта коза, похоже, забыла, что есть такая вещь – лифчик называется. Прекрасное изобретение человечества для женщин, чтобы прятать выпуклости от легковозбудимых мужиков. Ткань моей футболки слишком легкая, и сильно представлять не приходится, что там под ней спрятано. Не просвечивает, но и без этого хватает."

"– Только не говори, что тебе жалко для бедной коллеги, оставшейся без вещей, одной маленькой футболки! Не будь скупердяем, Нагорный.

– Да нет, не жалко, просто ты точно уверена, что именно в таком виде нужно щеголять по номеру, в котором живешь не одна, Карамелька?

– Хуже! Я так еще и в ресторан при отеле ужинать пойду.

– Тогда потом, когда тебе посыплются предложения «пошалить», не удивляйся сильно.

– А в чем, собственно, дело? Разве мне не идет? – крутанувшись вокруг своей оси, хватается за узелок, в который завязала ткань выше пупка. Поправляет, от чего ткань на груди натягивается так, что моя ширинка начинает трещать по швам.

Выругавшись, бросаю:

– Хрен с тобой, Ростовцева.

Ныряю в ванную, пряча свой флагшток. Как сопляк, ни разу не видевший женские сиськи!

В свое оправдание могу только сказать, что Стеф и ее изгибы всегда на меня действовали убойно. С самого первого дня знакомства. Еще когда эта козень показала мне «фак» на вечеринке. Но так, чтобы возбудится от вида пупка и сосков? Стыдоба!

Слышу стук в дверь и ехидное:

– Два-один! Удачного вам времяпрепровождения. Мозоли не натри, ручку на совещаниях держать не сможешь, Сереж.

– Исчезни, Стеф!

– Увидимся вечером.

Слышу хлопок двери.

Зараза!

Хочешь войну? Ты ее получишь, Карамелька. Только потом не жалуйся. Еще один раз упорхнуть из моей кровати я тебе не позволю. Пусть твой Федор потом слезами и слюнями умоется. Я ведь в два счета могу забыть про свое «благородство».

Глава 9. Не драматизируй

Стеф

– Знаешь, Стефаш, думаю, ты права. Нам действительно не помешает притормозить, – первое, что слышу в трубке вместо «привет, малышка, я соскучился».

От неожиданности роняю бумажный стаканчик с горячим кофе. Мой вкуснейший «Ореховый раф» растекается по набережной унылой лужей. Я же стою, как помоями облитая с ног до головы.

Что он сказал? Я права? То есть, вместо того, чтобы позвонить, извиниться и сказать, как сильно меня ему будет не хватать, Федор «думает, что я права»? Очаровательно!

– Стефаш, ты тут? Связь, кажется, теряется.

– Может быть, потому что я в шоке и молчу?

– Что? Тебя не слышно, малышка.