(Не) курортный роман (СИ)

Ну и что? Я тебе такая не нравлюсь?

– Да при чем тут это? Стеф, это небезопасно!

– А я не боюсь.

– Я боюсь. За тебя. Давай, – тяну руку, – пойдем в номер, я уложу тебя спать. Хочешь, даже сказку могу рассказать.

– Какую? Про принцессу?

– И дракона невротика с дергающимся глазом, который откусил принцессе голову, потому что она его не слушалась, Ростовцева!

– Нет, – морщит нос. – Не хочу такую сказку, – дует губы, аки капризный “ребенок”.

– Ладно, – выругавшись, бурчу, – а какую хочешь?

– О Русалке, бороздившей просторы синего моря.

– Так, понял. Придумал.

– Что?

– План. Назовем его «два П». Завтра днем вернемся на пляж и обязательно покупаемся. Я тебе обещаю. Вдвоем. Хорошо? А сейчас пойдем?

– А сейчас у тебя тоже есть план?

– Ага. «Три С» называется: спасение сумасшедшей Стефании.

Стеф хохочет.

Я улыбаюсь и делаю еще одну попытку сцапать ее за руку, но она вновь уворачивается:

– Не будь таким нудным, – шепчет с придыханием.

– И что это значит? Напиться и навернуться, свернув свою изящную шею?

– Немедленно нырнуть!

– Карамелька, ты вообще меня сл… – затыкаюсь.

Давлюсь вздохом, в мозгу коротит. Нижняя голова, та, что в джинсах, дергается в болезненных конвульсиях. Стеф стягивает через голову платье. Платье, под которым у нее нет лифчика.

– Ты что творишь? – рычу. – Это запрещенный прием! – полная деморализация противника.

Стеф не отвечает. Демонстративно отведя руку в сторону, разжимает пальцы и роняет платье на песок, замирая передо мной во всем своем обнаженном великолепии.

Вокруг темно. На пляже ни одного фонаря и ни души. Последнее особенно радует. Только мы, ветер, что треплет ее белокурые кудри, и море, что шумит за спиной, накатывая волнами на берег. Полный интим! Она стоит, не прикрываясь, не зажимаясь, гордо расправив плечи и вскинув подбородок. Шепчет взволнованно:

– Идем…? Со мной?

Я дергаю воротник футболки.

– Это хреновая затея, Карамелька, – выдает мой сердобольный язык.

– Да, почему?

Почему…

Я прохожу взглядом по ее телу, зависая взглядом на темных сосках. Возбужденные горошины торчат и манят, как самая сочная в мире ягода.