Не хочешь по-хорошему?

— Он пошел в одиннадцать месяцев, сначала вдоль дивана, потом начал по паре шагов делать от него.

Подхожу к Хасанову и тот, опустив взгляд, ставит рамку на место и вновь нацепляет на лицо непроницаемую маску.

— Держи, это все, что есть… — протягиваю ему желтый халат и черная бровь скептически изгибается. — Он огромный, Татьяна Петровна дарила в прошлом году. Надень, а я посушу твою одежду утюгом.

Арман принимает из моих рук махровую ткань и, положив на кровать, стягивает с плеч мокрую футболку. Его кожа тронута загаром, и я запинаюсь на вдохе, когда носа касается аромат морского бриза и кедра.

— Я попрошу Жору привезти мне вещи, не трудись сушить, — стягивает джинсы, оставаясь в черных боксерах, и я стыдливо отвожу взгляд и сглатываю, слыша короткий смешок. — Я голоден…

— Что? — вздрагиваю, поворачиваясь к Арману, и смущенно моргаю пытаясь понять о чем он.

— Кусок в горло не лез с утра, может, закажем еду? Скажи что предпочитаешь, Жора все устроит.

А…он об этом.

Я тоже не могла заставить себя поесть с утра, мысли о встрече не давали покоя, и я осознаю, что тоже безумно проголодалась.

Арман поднимает с кровати халат и, расправив, отводит на вытянутых руках, прикидывая размер.

— Я… — залипаю, глядя как он толкает руки в рукава и едва не улыбаюсь безумно притягательному зрелищу. Халат едва на нем сходится, мощный торс бугрящийся мышцами скрывается за желтой махровой тканью, и Арман затягивает пояс на узкой талии, переводя на меня вопросительный взгляд.

Приседаю, достаю из тумбочки стопку альбомов и выпрямляюсь, вкладывая их в руки бывшему мужу.

— Я буду на кухне, ты можешь расположиться в гостиной, если будет удобно.

Хасанов несколько секунд изучает мое лицо, а потом накрывает альбомы второй рукой и выходит из спальни, а я подавляю желание закрыть за ним дверь и сделала глубокий вдох, чтобы унять скачущий пульс.

Все-таки находиться рядом с этим мужчиной и не сгорать на медленном огне невозможно.

49"

"Альбомы оттягивают руку и жгут ладонь, но вместо того чтобы рассмотреть все фото, я откладываю их и иду в детскую. Не то чтобы мне не хочется узнать, как рос мой сын, но где-то внутри зреет опасение, что я не смогу смотреть эти альбомы в такой обстановке.