Не хочешь по-хорошему?

Арман ведет уголком губ, в намеке на светскую улыбку, и переводит на меня полный иронии и скрытого подтекста взгляд, а отвечает Игорю.

— Те, кто собирается жениться на Ангелине оказываются либо брошенными у алтаря, либо мертвыми.

— Это угроза? — Игорь подбирается и расправляет плечи, а Арман совершенно неожиданно улыбается мне, но его лицо тут же принимает то же непроницаемое выражение, и он смотрит на моего спутника.

— Понимай, как хочешь, Ольховский, — отрезает холодно, а потом разворачивается и шагает прочь под сотней цепких взглядов гостей, ставших свидетелями этой сцены.

46

— Геленька, вы точно не хотите остаться у меня еще? Погостили б подольше, я ведь сегодня пельмени лепить собиралась…

— Спасибо тёть Тань, вы итак нас выручили, — беру спортивную сумочку, в которой лежат те немногие вещи, что я сложила, перед тем как ехать сюда, и прохожу вслед за Сережей к выходу. — Я думаю, воду уже починили и теперь мы можем вернуться домой.

Вру, конечно, и ощущаю весьма внушительный укол совести.

И вот теперь дилемма: мне надо срочно вызывать слесаря, чтобы ремонтировал кран, иначе при следующей встрече Татьяна Петровна поймет, что я вообще-то ее обманула и моя совесть, и без того постоянно о себе напоминающая, снова начнет давить на душу тяжелым камнем.

— Спасибо вам, что не отказали, — тянусь и обнимаю женщину, фактически заменившую мне мать, а Сереже бабушку, и в груди начинает жечь. — Завтра у Сережи день рождения, как только обдумаю, как его провести, позвоню, — негромко произношу, украдкой косясь на сына, который в этот момент катает маленькую модельку мотика по вертикальной трассе железной двери. — Вы же придете?

— Конечно, Гель, я уже и подарок купила.

Распрощавшись с хозяйкой, мы покидаем квартиру, в которой жили последние пару дней, и спускаемся на первый этаж, неспешно шествуя к выходу.

— Мам, ты чего такая грустная? — Сережа идет рядом, неся в руке рюкзачок в виде дракончика, чей хвост сейчас волочился по полу. — Не разговариваешь совсем.

— Все хорошо, любимый, просто немного задумалась, — готова дать себе подзатыльник за то, что так выдаю себя. Мысли что Арман прямо сейчас ждет нас за этой дверью до жути волнуют, и я не могу думать ни о чем другом.