Не гадайте на любовь

Если уж я что-то и взяла из звонковских денег, то исключительно ту часть, которая полагалась в качестве гонорара за мои эксклюзивные услуги. Остальное я собиралась добавить из личных сбережений.

* * *Зайдя в хирургическое отделение 2-й градской больницы, я сразу же увидела на посту Лидию Михайловну и подошла к ней. Она что-то писала в журнале, не обращая на меня внимания.

— Добрый день! — негромко сказала я.

— Вы пришли, — произнесла Тищенко достаточно сдержанно, узнав меня по голосу. Дописав, она наконец подняла взгляд.

— Вот, — я положила на стол сверток, — здесь остаток необходимой суммы.

Медсестра взяла его в руки, и я заметила, как затрясся ее подбородок, как набежали на ее глаза слезы. Она все-таки не смогла удержаться от эмоций!

— Лидия Михайловна, — к стойке подошел доктор, — надо срочно подготовить выписку Кучерову.

Последнее замечание уже относилось ко мне. Тищенко виновато потупила взгляд. Я поняла, что мне там больше делать нечего, и направилась к выходу, так и не сказав Лидии каких-то прощальных слов. Ее раскаяние показалось мне искренним, выстраданным. И я очень надеялась, что операция, на которую я дала денег, поможет ее сыну.

* * *Сев в машину, я позвонила гибэдэдэшнику Витьке Копылову.

— Алло! — ответил он.

— Привет! У меня к тебе дельце одно небольшое имеется. Я минут через десять подъеду к твоей конторе. Выйти сможешь?

— Полина, я в отпуске. А ты, наверное, хотела, чтобы я пробил или отследил какую-нибудь тачку? — предположил мой приятель.

— Не совсем.

— А что тогда? — полюбопытствовал Копылов.

— Расскажу при встрече.

— Ты хоть намекни, что от меня потребуется.

— Так, пустячок один, — я не стала заранее пугать Витьку задачкой, которую я для него в этот раз заготовила. — Короче, через пятнадцать минут я буду около твоего дома.

— А с чего ты взяла, что я дома? — Копылов поставил меня в тупик своим вопросом.

— Ты сказал, что в отпуске, вот я и подумала… Витя, ты вообще в Горовске? — запоздало поинтересовалась я.

— Расслабься! — хохотнул отпускник, придя в восторг от своей примитивнейшей шутки.