Не гадайте на любовь

— Между прочим, можно работать, не выходя из дома! — крикнул Ариша мне вслед.

— В Интернете, что ли? — усмехнулась я, оглянувшись.

— А вот и нет! Я сегодня не выходил за пределы нашего участка, но кое-что разузнал, — заинтриговал меня дед.

— Так, — я наклонилась вниз с верхней площадки лестницы, — а ну давай, колись, что это ты тут разведал в мое отсутствие?

— Меняю информацию на ужин, — стал торговаться Ариша, пребывающий во фривольном расположении духа.

— Какие все корыстные! Ладно, сейчас что-нибудь по-быстрому приготовлю…

— По-быстрому, — разочарованно произнес дед.

 — Кулинария — это искусство, и оно не терпит суеты.

— Дедуля, не ворчи. Если хочешь каждый день не просто заряжаться калориями, а вкушать произведения кулинарного искусства, то найми дипломированную кухарку.

Откровенно говоря, кухню я забросила. Надо бы побаловать деда, да и себя, какими-нибудь вкусностями. Переодевшись, я спустилась в столовую, заглянула в холодильник, но ничего, кроме замороженной овощной смеси, там не нашла.

Ладно, пир устрою чуть позже, а пока и этот полуфабрикат сгодится. Дедуля не стал привередничать, посчитав, что нравоучений на сегодня уже достаточно. Он был очень деликатным человеком. Мне даже не потребовалось ему напоминать о том, что в обмен на ужин он собирался поделиться со мной какой-то информацией.

Откинувшись на спинку стула, Ариша начал вещать:

— Сегодня днем я вышел в палисадник подышать свежим воздухом, подошел к калитке, а тут как раз Ромашкину привезли откуда-то.

Машина такая интересная была, специально приспособленная для того, чтобы перевозить людей в инвалидных креслах. Надо сказать, поездка ничуть не утомила Александру Владимировну. Она была бодра, весела. И мне даже показалось, счастлива. Я просто не мог удержаться от комплиментов в ее адрес. Шура приняла их с благодарностью и рассказала, что в ее жизни произошли большие изменения. Она вновь почувствовала себя кому-то нужной. Сегодня она давала первые уроки игры на пианино людям с ограниченными возможностями, таким же, как и она сама. Рассказав мне о своих учениках, самому молодому из которых — двадцать пять, а самому зрелому — шестьдесят два, Ромашкина переметнулась на Анисимову. Если бы я не знал, что представляет собой эта женщина, то подумал бы, что это ангел во плоти. Уж такая она, по мнению нашей ближайшей соседки, добрая, заботливая, чуткая! Меня, прости, Полетт, чуть не стошнило, когда я слушал Шурины дифирамбы в адрес той душегубки.