Не дразни дракона

Впрочем, не это главное: бриллиант однозначно не хотел оказаться в руках Дарнаэша, а храм умеет открывать двери! И если соединить одно с другим, то… Я же могу рассчитывать на то, что меня сейчас домой отправят? Я ведь не отдала камень. Значит я молодец и меня можно наградить?

Я исполнилась надежд! Засияла в предвкушении! От счастья едва не сболтнула кто такая, а Владыка внезапно ухмыльнулся и заявил:

— Даже не надейся, что я тебя отпущу.

А?

— При нашей первой встрече ты хотела воспользоваться телепортационной аркой, верно? — насмешливо продолжил он.

Я немного погрустнела. Эх, с самого начала понимала, что подобная вероятность есть, но как же не хотелось в неё верить. В крайнем случае сбежать от Теймиза и найти другую арку — где и надписи будут на всеобщем, и вообще.

— На храм тоже не рассчитывай. И не смотри так, не сложно догадаться, о чём ты сейчас размечталась.

— Почему?

— Это Запретный, детка! — Владыка сложил руки на груди и хищно оскалился.

Объяснение не впечатлило. В смысле, я не поняла.

— Запретный и что?

— И ничего. Это самый своенравный из всех наших храмов, — заявил дракон. — Уж кто, а он к благотворительности точно не склонен.

Я нахмурилась. Подумала о том, что храм уже помог, и даже к главной, как теперь понимаю, реликвии подпустил, а значит Дарнаэш вполне может ошибаться.

Владыка воспринял мои сведённые брови по-своему, и…

— Благотворительность — это оказание помощи тем, кто нуждается, — заявил он.

Вот тут вспомнилось, что я как бы из деревни, и стало немного нервно — неужели дракон заметил несоответствие? Ведь я расслабилась и уж чему, а говору и словам внимания совсем не уделяю.

Только Дарнаэша, как выяснилось, волновало другое.

— Храм не поможет, — повторил он, отступая от силового барьера.

Миг, и в ладони Владыки появился золотистый магический сгусток. Раньше, чем я успела напрячься, это свечение сорвалось с пальцев и, легко проскользнув между прутьев, метнулось ко мне.

Магия ударила в грудь и с прежней стремительностью растеклась по коже. Я ощутила покалывание и жжение, превратившись в этакий объятый золотым пламенем лист.

А потом всё.