Не дразни дракона

Мне обязаны объяснить!

Я снова подалась вперёд, причём с самым хищным видом, а он…

— Кстати, может к Жемчужным на неделе заглянем? Они гостей не любят, но я всё-таки Владыка.

Всё! Держите меня семеро!

— Дарнаэш, что происходит? — я не спросила, а прямо-таки припечатала.

— Где происходит? — недоумённо заломил бровь он.

Я собралась зарычать, но тут взгляд в очередной раз скользнул по его побитому лицу, и вместо рыка получился глубокий вдох, призывающий к спокойствию.

Правда вместо спокойствия пришло беспокойство…

— Тебе очень больно? — спросила я искренне.

"В этот раз улыбка была почти нормальной, без тени коварства, которое так напрягало.

— Это просто царапины, милая.

Ну вот, снова бальзам. Только…

— Дарнаэш, давай обойдёмся без фамильярностей? В конце концов, мы взрослые приличные люди.

— Люди? — теперь он вскинул обе брови. — Счастье моё, ну я-то точно не человек.

Всё, злость окончательно отступила, прихватив с собой раздражение. Просто все эти эпитеты были частью драконьей игры, а так хотелось услышать подобное обращение всерьёз.

Нет, я по-прежнему понимала, что любовь между нами невозможна, но всё-таки. Хотя бы на минуточку!

Новый глубокий вдох, я потянулась за салатом, а Дарнаэш откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, выглядел при этом усталым. Я благоразумно промолчала, давая ящеру возможность отдохнуть от споров, а когда наполнила тарелку и сделала новый глоток кофе, обнаружила, что Владыка спит.

Прямо так, в кресле, без малейшего намёка на комфорт.

Возвращение Чичиты тоже было тихим — у служанки от увиденной картины аж рот приоткрылся. Я позволила ей насладиться зрелищем и поманила к себе, в спальню. Общими усилиями мы привели одну принцессу в порядок — я одевалась тише, чем мышь!

Затем осторожно, на цыпочках, вернулась в гостиную, и…

— Извини, устал, — сказал очнувшийся дракон.

Поднялся из кресла, убрал плед и, пожелав хорошего дня, отправился на выход. Едва Дарнаэш ретировался, раздался вежливый стук в дверь…

Драконья жадность — это прямо-таки легенда. Причём не такая как предыдущая, деревенская про девственниц, а самая настоящая — высеченная в веках, записанная золотыми буквами в толстых книгах и известная вообще всем.