Не чужие

Потому что ее улыбка мне нравилась намного больше, чем слезы.

Приборы у ее кровати запищали, в палату ворвались медики, меня вытеснили за дверь. У Леры случилась истерика.

Врезал кулаком о стену. Еще раз и еще.

Почти побежак к лифтам.

Пока шел к стоянке вспоминал все с самой нашей первой встечи. Караулила меня у работы, думая что ее автомобиль не видно из окон здания. Обижалась на грубые слова, но всегда держалась гордо. Была самостоятельной и в то же время совершенно неприспособленной к жизни. А еще всегда встречала меня с работы.

Квартира которая встретила меня пустотой. Даже Боцман и Артчи спрятались, не требуя еды.

Открыл прикроватную тумбочку. Достал свое обручальное кольцо. Повертел в руках. Вернул обратно. Там ему и место.

Эпилог

Лера

Человек из охраны отца нес меня на руках.

Я лишь раз взглянула на то что у меня находится под слоем бинтов. И мне хватило, чтобы понять, что жизнь моя никогда прежней не будет. В море теперь лишь по ночам купаться можно, с туфлями и вовсе прощаться придется.

Я утопаю в мягком кресле. Тот же охранник заботливо затягивает ремень безопасности у меня на поясе.

Простить его сложно.

А Давида и вовсе невозможно.

Отец подтвердил его слова. Он и в самом деле принудил Леонова жениться на мне.

И от этого вдвойне больнее.

Самолет взмыл в небо. Я бросила последний взгляд на родной город через иллюминатор. Желания сюда возвращаться больше нет.

И нет больше места в моем сердце для Давида. Хоть и снится мне каждую ночь. И несмотря на мою ненависть — целует и шепчет нежные слова.

Нас развели через неделю. Без всяких там “месяц на раздумья” и всего такого.

Он больше не приходил и не пытался со мной связаться.

Я даже вещи не забрала. Все там оставила.