Не чужие

— Что с Лерой? — без приветствий спросил, втиснувшись в тесное пространство лифта.

Смоленский окинул меня хмурым взглядом. На его лице читалось недовольство. Еще бы. Видок у меня тот еще.

— Ты пьяный что ли? — процедил он сквозь зубы.

— Выпил немного, — пожимаю плечами, а сам вспотевшие ладони вытираю о штаны. Напряжение зашкаливает.

— А несет от тебя так, словно ты с алкашами неделю провел, — брезгливо поморщился он.

В другой раз я бы нашёл что съязвить, но не сегодня.

— Так что с ней? Что доктора говорят? — волнение во мне закипает с новой силой, как бы я не уговаривал себя успокоиться.

— Сейчас поднимемся к врачу и нам все скажут.

Смоленский только снаружи кажется таким холодным и безразличным. А по глазам видно, что нервничает не меньше моего. Лицо бледное, глаза лихорадочно блестят.

— Хорошо, — кивнул головой, поворачиваясь к ним спиной и следя за тем, как медленно меняются на табло цифры этажей.

Почему они сразу не сказали что с Лерой? Неужели там что-то серьезное?

Не покидало ощущение необратимого пиздеца.

Нас провели в кабинет к заведующему отделением реанимации и интенсивной терапии.

— Присядьте, — кивнул доктор после обмена любезностями, при этом испуганно глядя по сторонам. Уже в курсе чья дочь к нему поступила. — Сразу скажу, что новости неутешительны. Удар произошел со стороны водителя, передок автомобиля полностью разнесло. Мы сделали все что было в наших силах, сейчас ею занимается команда из лучших хирургов.

— Что конкретно с моей дочкой? Она пришла в себя? Она цела?

Петр Николаевич сглотнул.

— К сожалению она без сознания. Никаких серьезных травм головы или позвоночника у нее нет, но…

— Говорите уже! — рявкнул Смоленский и в этот момент дверь в кабинет открылась и вошел хирург-травматолог.

Хмурый и задумчивый.

Он поприветствовал нас кивком.

— Говорить буду быстро, времени у нас немного. Вы, полагаю, отец? — обратился к Смоленскому.

— Да. А это муж Леры, — кивнул в мою сторону.

— У вашей дочери нет травм угрожающих жизни, — после его слов дышать сразу стало легче. Но обрадовался я рано, всегда есть это пресловутое “но”. — Ремень безопасности и подушки уберегли ее от серьезных повреждений головы и лишних переломов, но у неё раздроблена левая нога. Девушку не могли достать из автомобиля, сильно зажало. Пришлось вырезать.