Не чужие

Пью сразу две, потом снимаю с себя белье и замираю. Взгляд цепляется за алое пятно на моих трусиках. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с удвоенной силой.

Не беременна.

Теперь уже точно."

"Я не могу понять, что чувствую в это мгновенье: разочарование или облегчение. Все же мы с Давидом теперь женаты, и ребеночек не был бы помехой.

Я долго стою под душем. Что надеть, не знаю. Белое белье теперь точно отменяется. Нахожу на стиральной машинке футболку Давида и натягиваю ее на себя. Несмело выхожу в коридор.

Я застываю на пороге спальни. Давид лежит на кровати в одних брюках. Пояс расстегнут, пуговица тоже. Он переводит взгляд на меня. Тушит сигарету о пепельницу.

— Иди ко мне. — Он упирается о спинку кровати, тянет ко мне руку. Его взгляд полон предвкушения.

Я сглатываю подступивший к горлу ком.

— Прости, нашу первую брачную ночь придется отложить, — невесело улыбаюсь я.

— Что-то случилось? Тебе снова плохо? — В глазах Давида читается волнение.

— Нет, — качаю головой. — То есть да. У меня… — чувствую, как щеки заливает краской. Почему-то не могу выговорить перед Давидом вслух о своих «женских днях». — В общем, я точно не беременна. И нам придется потерпеть несколько дней.

Он напрягся. Смотрит на меня пристально, задумчиво. Скользит взглядом к моим ногам. Потом устало потирает глаза и хлопает ладонью по постели рядом с собой.

— Иди ко мне, — прокуренным голосом произносит он, и я устраиваюсь рядом. В его объятиях.

— Прости, — вырывается из моего рта.

— За что, Лер?

— Ну… ты хотел ребенка? Ты из-за этого предложил пожениться? Наверное, не нужно было…

— Тс-с-с, — прикладывает палец к моим губам, призывая меня замолчать.

— Хорошо, — промурлыкала я, упиваясь его теплом и ароматом. — Тебе обязательно завтра уезжать? А может, отпуск возьмешь? — несмело спрашиваю я.