Не чужие

— Я не против. — Я утыкаюсь носом в его шею. Так хорошо и уютно. Все плохое сразу исчезает из головы. Ведь Давид здесь, со мной. И никуда не уйдёт до утра.

Давид придерживает меня за талию весь путь до лифта. В холле застегивает молнию на моей куртке, стягивает со своей шеи шарф и завязывает его на мне. Такая забота окрыляет.

— Идём, я постараюсь ехать осторожно, доктор предупредил меня, что резкие движения тебе противопоказаны. Тебе бы ещё недельку в клинике полежать. — Смотрит на меня с сомнением.

— Не могу я здесь.

Домой добираемся в тишине. Не гнетущей и напряженной, нет, скорее уютной и тёплой. Тихо играет из колонок местная радиостанция, Давид, как и обещал, не спешит. Объезжает выбоины на дорогах, плавно мчит к частному сектору.

В свою комнату я не разрешаю никому входить. А тем более прибираться. Поэтому, войдя в нее вместе с Давидом, краснею от стыда. Мое нижнее белье разбросано по кровати после стирки, учебники на полу рядом со столом, дверцы шкафа открыты.

— Прости, у меня немного не убрано. — Я бросаюсь к кровати и прячу трусики в комод.

— Лера, не парься, тебе лежать в постели нужно, а не скакать по комнате. — Давид отбирает у меня книгу и с грохотом кладет на стол. — Прими душ и ложись. Я пока спущусь вниз и заварю тебе чаю.

— И поесть возьми что-нибудь. Попроси у нашей домработницы, — прошу я, но лишь для того, чтобы он задержался внизу подольше.

— Хорошо, надеюсь, не заблужусь в вашем “дворце”.

Леонов покидает мою комнату, я же быстро все лишнее сбрасываю в шкаф и меняю постельное белье. У меня оно сейчас с единорогами, представляю, что подумал бы Давид при виде этого девчачьего райя.

Разобравшись с беспорядком, я достаю ночную сорочку и иду в душ. Долго в ванной комнате не задерживаюсь. Во-первых — ходить все еще тяжело, боль никуда не исчезла, лишь стихла немного, во-вторых — хочу по полной насладиться каждой минутой, проведенной с Давидом.

Я промокаю полотенцем волосы, расчёсываю их и немного подсушиваю. Поверх ночнушки надеваю такого же цвета шелковый халат с кружевом. Выгляжу хорошо, несмотря на темные круги под глазами.

Давид уже в комнате. Рассматривает фотографии на стене. Поднос с двумя чашками чая и сэндвичами на столике у окна.

— Это моя мама, — останавливаюсь рядом с ним.

— Похожи. Очень.