( Не)чаянная дочь для магната

В твоём взгляде страх и обида сменяются удивлением. Смущённо отводишь глаза.

— Как ты мог не понять? Не почувствовать? — пинаешь меня ногой в живот.

Больше не сердишься. Запала на меня. Иначе бы не началось наше утро так жарко. А я не запал. Я просто утонул в тебе.

— А как я должен был понять? У меня крышу сорвало напрочь, — я опираюсь двумя руками на машину и укладываюсь подбородком на твои колени.

— Баб у тебя что ли раньше не было? — обиженно сопишь ты.

— Бабы были, но ты моя первая девочка, — я дёргаю тебя за лодыжки, спуская худенькие ноги с машины и подсовываю ладони под озябшие бёдра.

Ты недоверчиво смотришь на меня, а я от нашего соприкосновения внизу, вновь начинаю терять контроль. Хочу, чтобы ты хотя бы просто потрогала меня. Но нельзя сейчас торопиться. Нельзя. Сам трусь об тебя, прижимаясь всё сильнее к бархату вожделенного цветка. Стягиваю с твоих худеньких плеч рубашку.

— Держись за шею… Пожалуйста, — хриплю.

Ты кладёшь мне руки на плечи, я подхватываю тебя под бёдра и забираюсь в ванну. Брызги воды попадают тебе на спину, и твоя нежная кожа покрывается мурашками. Твоя неопытность дурманит голову почище любого допинга.

Я впиваюсь в твои губы, и откидываюсь на спину, увлекая тебя за собой. Ты боишься и хочешь меня одновременно. Хочешь, конечно же больше. Облачка кружевной пены окутывают нас, ты становишься всё более раскованной. Я просовываю руку под твой живот, и ты, уткнувшись лицом мне в плечо, позволяешь себя там потрогать.

— Я хочу попробовать ещё раз, — шепчешь ты.

Все мысли тут же лопаются мыльными пузырями в голове. Я подныриваю под твои бёдра и погружаюсь в нереально кайфовый космос. Ты выпрямляешься и дрожишь всем телом, привыкая ко мне. Мне тесно и до одурения хорошо. Я впервые не думаю о возможных последствиях.

[1] «Мастер и Маргарита» — роман М.А. Булгакова

Глава 43

Рита

Я часто вспоминаю те дни. Мы мало разговариваем. Ведём себя так, будто нам отведена тысяча лет на двоих, и первую её часть мы должны провести в постели. Поначалу я сильно смущаюсь, но ты завязываешь мне глаза и руки. Вливаешь нежность по венам, вживаешься в мой разум и плоть, застреваешь навеки в нервных ганглиях и жилах.