Не было бы счастья...

Собаки ощущают их присутствие в материальном мире. Утешает то, что призраки привязаны к месту захоронения своего тела, а то житья бы от них не было. Их уже столько скопилось на земле!..

ГЛАВА 16

Я представила себя умирающей в тюрьме на нарах и разревелась.

― Полин, ты чего? ― пробудился Федор. ― Девочка моя, у тебя стресс накопился.

Он сел рядом, а я уткнулась ему в плечо и горько всхлипывала:

― Вот, они теперь узнают, что я не Лиза, и решат, что это я компаньонку порешила, а затем и бабушку с лестницы столкнула, чтобы по завещанию все получить.

― Стоп. О каком завещании идет речь?

― Эмма Францевна сама мне его вчера утром показала. Вся движимость и недвижимость отходит Елизавете Петровне. Поместье в Трофимовке стоит немалых денег, и алиби у меня нет. Вот они и решат... У-у-у...

― Девочка моя, ― совсем размяк Федор. ― Этого нам только не хватало. Ничего, я что-нибудь придумаю. Ты только не плачь, ― целовал он мои мокрые глаза совсем не по-братски.

― И Влад теперь воспользуется моментом, вскроет систему защиты, узнает пароль и утащит партийные деньги.

― Полина... ― выдохнул он, припадая к моим соленым губам. ― Стоп, наконец, дошла до него моя последняя фраза. ― Какой компьютер?

― У Эммы Францевны есть офис в будуаре, за ширмочкой.

― Так. Пошли проверять.

Почти бегом он потащил меня к дому. По дороге мы занесли ведро с рыбой дяде Осипу в летнюю кухню.

Перепрыгивая через две ступеньки, мы взбежали по парадной лестнице на второй этаж, и ввалились в будуар Эммы Францевны.

― Добро пожаловать в клуб простофиль! ― крутанулся Влад в офисном кресле.

Ширмочка была сдвинута в сторону. На мониторе компьютера светились созвездия экранной защиты.

― Ха-ха-ха, ― невесело рассмеялся Влад. ― Кто-то опередил меня и переинформатировал жесткий диск. Компьютер девственно чист... Неужели, Ариадна и отец Митрофаний оказались хитрее, чем я думал?

Влад поднялся с кресла и вальяжной походкой покинул будуар, насвистывая про «его превосходительство».

― Так был ли мальчик? ― Федор откинулся на спинку кресла и в задумчивости поднес мою руку к губам.