Не борись со мной, малышка

Но когда слышишь вдруг в телефонной трубке: «Ваша маленькая девочка у меня!», кошмар накрывает ледяной лавиной.

Сквозь нее невозможно рассмотреть спасение. Она выбивает почву из-под ног и оглушает ужасом.

Катя.

Маленькая девочка.

Со светлыми кудряшками и голубыми глазами как у ее красивого папы.

Веселая попрыгунья без одного зуба.

Неугомонная подружка сына.

… сейчас у Марата. У моего персонального чудовища.

Заложница.

Радуясь тому, что Паша занят новым конструктором, я тихо поскуливаю на сиденье и отчаянно пытаюсь успокоиться.

"Из головы не выходят заплаканное лицо девочки, истеричные жесты ее мамаши и жуткий рассказ Егора о маньяке.

Какой бы сволочью ни был Марат, я верю, что он не тронет ребенка. Катя лишь инструмент — способ заставить нас плясать под его дудку. Но вот то, что случится позже…

— Вы все здесь? — с этими словами в дом вваливается Егор. — Он больше не звонил? — майор сходу забрасывает вопросами.

— Паша играет. — Наблюдаю за сыном в отражении большого зеркального шкафа. — Машинки из конструктора делает.

Так и не сняв обувь, Егор подходит к дивану. Опускается на пол. А я сжимаюсь еще сильнее.

— Тш-ш. Это я. — Гладит по коленям.

— Если бы ты только знал, как я себя ненавижу. — Меня буквально размазывает из-за вины. — Нам нужно было уехать тогда. Сбежать подальше и от тебя, и от Кати. Не подставлять вас.

— Ты, наверное, забыла. Это я тебя остановил. Сам!

Егор садится на диван и притягивает меня к своему боку.

— Я не должна была слушать! — Прячу лицо в ладонях.

— И что? Бегать всю жизнь? Рано или поздно, он бы вас нашел.

Егор говорит спокойно, но я все же чувствую, как он напряжен. Мой потрясающий мужчина еле держится и при этом находит силы успокаивать других.

— Когда Марат поздоровался, я чуть трубку из рук не выронила. — Заставляю себя начать рассказывать. — Надеялась, что это галлюцинации.

— Откуда он узнал номер? Ты ведь дважды меняла сим-карту и телефон. После побега из дома и здесь, перед поездкой на вокзал.

— Я всего на минуту вставила старую карту. Нужно было позвонить родителям. Они старенькие, и очень волнуются, если я долго не звоню. — Не решаюсь сказать главную причину.

— Точно? — Егор так смотрит… словно догадывается о лжи.

— Они могли объявить нас с Пашей в розыск.

— Родители? В розыск? — повторят он по словам, как что-то на иностранном.

— У нас сложные отношения. Им не нравилось то, что я сбежала от Марата и забрала сына, — сознаюсь.