Не брак, а так

И та безмолвно подчинилась.

Он молчал примерно полминуты, не обращая внимания на горестные вздохи Эли.

— И сколько тебе моя мать заплатила, чтобы ты меня здесь развлекала? — наконец спросил он. По молниеносной возмущенной реакции Герман понял, что ошибся.

— Да как ты смеешь! — она вскочила, готовая броситься на своего обидчика. — Я тебе не шлюха! Никто меня не нанимал! Я сама могу кого угодно…"

"И тут же сдулась, упала в кресло, закрыв лицо руками. Ему даже жаль ее стало. Герман присел перед девушкой на корточках.

— Ну и кто у нас папа? — проникновенно спросил он? — Олигарх? Министр? А может, генеральный прокурор?

— Что? — она недоуменно взглянула на Литвинова, но тот не дал себя обмануть.

— Такие хорошие милые девочки не вешаются на незнакомых мужиков на курортах. Ты здесь из-за меня.

Эля покраснела, отвела взгляд в сторону. Герман вздохнул.

— Думаешь, я принц из сказки? Нет, Эля, я совсем другой персонаж. Беги от меня и не оборачивайся. Поняла!

— Нет! — она упрямо выпятила нижнюю губу.

— Конечно, сама! Мать мою знаешь? Или отца?

Она молчала.

— А они тебе рассказали, как в первую брачную ночь я трахал не жену, а свою подружку, жену запер в чулане, и она все слышала? — вкрадчиво мягким тоном спросил Герман. Внутри клокотало столько злости, что он едва сдерживался. Но и щадить эту дуру он не стал. — Вижу по твоим глазам, что не рассказывали… Думаешь, я шучу? Нет, Эля. Я превратил жизнь своей бывшей жены в ад и она сбежала от меня, хотя и любила сильно.

Эля бросила на Германа яростный взгляд и оттолкнув от себя, выбежала из террасы, через несколько секунд хлопнула входная дверь.

А еще через десять минут Герману позвонил разъяренный отец.

Глава 85

Герман

— Щенок! Ты кем себя возомнил, мерзавец?! Да я тебя размажу! Ты хоть представляешь, кто ее отец?! Да ты себе приговор подписал! Всем нам! Меня с матерью подставил.

Аркадий Литвинов орал так, что Герман подумал, что отца вот-вот хватит удар. Он молча слушал проклятия и угрозы, не перебивал, но в душе не чувствовал никаких угрызений совести. Эгоист до мозга костей.

— А что ты хотел, пап? — устало спросил Герман, когда из динамика телефона стали доноситься лишь возмущенные хрипы.