Не брак, а так

Еще чуть-чуть и мудак Литвинов у нее в святого превратиться. И не сдержался, сказал то, о чем через секунду пожалел."

"— Гера — полный идиот в бизнесе, Алиса. Он — тепличный ребенок, мажорчик у мамки на груди, жизни не видел и не понял даже, что его разводят. Привык жить на всем готовом, жопу ни разу не поднял, чтобы на жратву себя заработать!

Она молча поднялась из-за стола с таким видом, что Сабуров проклял свою откровенность.

— Ты куда? Прости… Алиса!

— Я найду деньги, — тихо сказала она.

— Если все получится… это поможет ему. Я так чувствую!

— Алис, — Игнат все-таки решился еще раз призвать ее к разуму. — Ну если мне не веришь, посоветуйся с его отцом. Аркадий в отличие от сына, в делах шарит. Он тебе как есть скажет, ну и денег у него попроси, своими не рискуй.

— Спасибо за совет, — грустное лицо Алисы немного посветлело. — Я так и сделаю.

Они вместе вышли из кафе, и каждый поехал по своим делам. Вот тут-то у Сабурова и возник план.

Глава 60

Сегодня Алиса отменила свою встречу с Ниной, потому что торопилась домой.

Конечно, вечером они созвонятся, как делали теперь постоянно, потому что Алисе как никогда нужна была психологическая поддержка. Но днем ей позвонила свекровь и попросила вечером обязательно прийти к ним на ужин. Потому что они — семья и должны держаться вместе. А то видятся теперь только в палате Германа и все.

“А где нам еще видеться”? — недоумевала Алиса. Она все свободное время проводила у мужа. Ей казалось, нет, она была абсолютно уверена, что если будет все время с Германом, то он поправится.

И пусть врачи говорят, что надежды мало. И они же говорят, что с ним нужно разговаривать. И Алиса разговаривала. Каждый день.

Иногда, правда ей казалось, что говорила она это не ему, а себе. Проговаривала всю свою жизнь, с самых первых смазанных воспоминаний детства, где уже не осталось даже образов, лишь ощущения.

Она не знала, слышит ли он ее, понимает хоть что-то, но Алисе было важно рассказать во всех подробностях о своих детских неразделенных чувствах к нему, про то, как она тайком вела дневник, пока однажды его случайно не спалил Пашка.

Как сердце останавливалось каждый раз, когда он проходил мимо, как она завидовала и одновременно восхищалась Яной Ольховской. Тогда она казалась Алисе эталоном красоты и женственности. Впервые Алиса говорила без внутреннего надрыва, без ожидания, что ее чувства разделят, оценят и поймут.