Не будите во мне ведьму

И сколько мне теперь сидеть в заточении? Неужели придется ждать, когда явится какой-нибудь принц и вырубит деревья-монстры на пути к заточенной в доме принцессе? Точнее, к ведьме.

– Эх… – вздохнула и вернулась в постель.

Решила притвориться спящей красавицей, но уснуть вновь так и не смогла. Отправилась готовить поздний завтрак и читать бабулины книги. На этот раз выбрала трактат по травам и небольшую, но очень поучительную книженцию про яды.

Взамен принца на белом коне явился князь Каллистрат на черном «Мерине».

– Если вы продолжите в том же духе, я вообще никогда отсюда не выберусь! – предупредила лесоруба-неудачника. – Зачем вы вообще явились?

– Проверить, жива ли одна прекрасная сумасшедшая, именующая себя ведьмой, – признался князь. – Вы вчера так незаметно ушли с праздника.

Тут я бы поспорила. Если бы Каллистрат не отправился осматривать замок поздней ночью, я бы сейчас не сидела взаперти. Возможно.

– Зря надеялись, что вам удалось от меня избавиться! – выкрикнула в ответ. – Как видите, я тут надолго."

"– Это мы еще посмотрим! – возразил князь, закатывая рукава белоснежной рубашки. Точнее, это до рубки она была таковой. Сейчас же густой темный сок от растений (название которых я не повторила бы даже при угрозе смертью) испачкал ткань рубашки, волосы и лицо самого князя.

– Они не мои! – отмахнулась ядовито. – И тем более не цветочки. И вообще, на вашем месте я бы прекратила бесплотные попытки: рубить деревья – это не ваше. Выселять ведьм из их домов – тоже.

Разумеется, Каллистрат не прислушался. Он и его люди продолжили вырубку фиолетовых монстров, а я полностью погрузилась в чтение. Заранее представляя при этом, кому приготовлю первое в своей жизни ядовитое зелье.

Через несколько часов рубщики скрылись из виду, сдавая территорию наступающим деревьям. Спустя еще немного до моего чуткого нюха донесся аромат копченого мяса и дымок с примесью ольховых веток. Это уставшие лесорубы решили сготовить пойманного зайца и развели костерок из подручного материала.

Драго громко вздохнул, привлекая внимание, и покосился на часы:

– Жить бедолагам осталось не больше получаса.