Не бесите Павлика

Только девочка далеко не мастер покер-фейса, да и глаза ее не врут.

* * *Этой ночью я спал плохо, хотя обычно отрубаюсь сразу, едва голова коснется подушки. Но сегодня другой случай, сегодня бессонница издевалась надо мной полночи. И опять во всем виновата Юлька, которая надумала купаться в одежде, а потом безмятежно выбралась на берег, будто не замечая, что к ней юбка прилипла, опутав ноги, да и майка словно вторая кожа облегала девичье тело. Я, конечно, старательно отводил взгляд в сторону, всеми силами изображая из себя слепого девственника.

Но, черт подери, так и окосеть можно! У меня чуть глаза не вывалились от напряжения. Их в одну сторону отводишь, а они сами в другую тянутся.

Зато гостья была очень довольна вечерним купанием и, казалось, ничего вокруг не замечала — полотенцем обмоталась и обратно, к домику шла, останавливаясь, чтобы какие-то беленькие цветы понюхать, а когда вернулись немного смущенно попросила что-нибудь, во что можно переодеться, пока вещи сохнут.

Я, если честно, растерялся. Своих вещей у меня здесь раз-два и обчелся, а давать ей заношенный хлам от прежнего хозяина совершенно не хотелось.

В итоге нашел одну из своих футболок, даже вроде чистую и не вонючую. По длине она оказалась такая же как Юлькина синяя юбчонка, вот только разрезы по бокам поднимались неприлично высоко.

Чтобы перестать на нее пялиться, пришлось усесться за стол, налить себе едва теплого чаю и начать самозабвенно хрустеть сушками и причмокивать, будто в жизни ничего вкуснее не ел. Юля в это время бегала по дому: то переодевалась, то вещи свои сырые развешивала на крыльце.

То из комнаты, то в комнату. Туда-обратно, как метеор.

Что-то ее слишком много стало в моем доме. Вернее, не совсем моем. Вернее, совсем не в моем. Не важно. Суть в том, что она будто все собой заполнила, и спрятаться некуда. Да и не очень хочется прятаться-то.

В общем, не в силах больше бороться с собственным воображением, я отправился спать. Вот там-то меня бессонница и подкараулила."

"Не смотря на то, что глаз смог сомкнуть, когда на часах было далеко за полночь, с утра по привычке проснулся в шесть ноль-ноль.

Лежать дальше смысла не было, все равно не удалось бы заснуть, поэтому с кряхтением поднялся с продавленной кровати, оделся и тихо вышел из комнаты. В этот раз Юля не забыла закрыть дверь в свой будуар, и бедный Бродский спал на кухне. Он растянулся во весь свой немалый рост и тихо посапывал, изредка подергивая лапами, через которые мне пришлось перешагивать на пути к выходу.