Назад в ссср 6 (СИ)

– Я к тебе в сиделки не нанимался, – проворчал тот, но пошел на кухню и все же принес граненый стакан.

Я опустошил его в три-четыре глотка, залпом. Протянул обратно шубнику:

– Повтори, будь другом.

– Чёрти что! – прокряхтел тот и снова пошел за водой. – Андрей Викторович Медведев менту прислуживает! Сказал бы кто мне такое раньше, не поверил бы и в морду плюнул.

– Хорош брюзжать, – осадил я шубника. – Я добро не забываю…

– А на что мне твое добро? Я теперь вообще, скорее всего, в розыске за покушение на начальника УВД.

Сафонов харю мою видел, разглядел, как я тебя сейчас. На улицу теперь носа нельзя показать.

– Не бзди, ты же вор, а не воришка. И не такие передряги повидал. Ничего страшного, что он тебя видел. Ну, составит, максимум, фоторобот, ну вывесят на доске информации, которую из любопытства только школьники читают.

Медведева я мог понять – ко мне тоже нет-нет, да и забегали мысли, а не зря ли я влез в эту кроличью нору. Но вида не должен показать ни за что, иначе всё полетит к чертям.

– А вдруг кто опознает меня? По этому самому фотороботу?

– Не опознает, потому он и называется субъективный портрет, раз составляется субъективно, с чужих слов. И вообще может в итоге совсем быть не схожим с оригиналом. А через месяц-другой и вовсе в памяти Сафонова морда твоя расплывется безликим пятном. Да и зарисовка твоей физиономии, уверен, особо ничего не даст.

– Это почему? – переспросил взломщик, будто даже оскорбился.

Я перевел дух и обстоятельно, как мог, ответил:

– Кем тебя представил Сафонов в полумраке коридора? Вот такой ты и будешь на криминалистическом портрете.

Чем-то вроде мрачной версии Кощея бессмертного.

Я вспомнил, как в прошлой жизни много раз присутствовал при составлении фоторобота. Потерпевшие всегда описывали преступников в соответствии со своими чаяниями и страхами. В результате грабители и насильники получались кем-то вроде отмороженных средневковых ассасинов, с накинутыми на голову глубокими капюшонами и хищным прищуром пронзительных глаз.

Потом, когда преступника этого удавалось изловить (не по портрету, конечно, хотя были и такие случаи), выяснялось полное несовпадение его морды лица с рисунком. В жизни это был с виду обычный парень, а не средневековый убийца с навыками черной магии и убийственным взглядом.

– Есть будешь? – вывел меня из воспоминаний шубник.

– Это можно, – я с трудом поднялся, поборов головокружение. – Сейчас только умоюсь.

В дверь постучали. Три раза и настойчиво.