Назад в СССР: 1985. Книга 4

Самовольное оставление воинской части это серьезное нарушение. За это можно спокойно получить срок, правда, не помню какой. В Российской Федерации до полугода, а вот как это обстояло в Союзе, я никогда не интересовался. В восьмидесятых годах загреметь в дисциплинарный батальон — раз плюнуть. Хуже было только в девяностых. Любой, кто это понимает, сделает все, чтобы избежать подобного.

— Куда, вопрос хороший… С этим не подскажу, — тихо произнес Лисицын, глядя на меня пронизывающим взглядом. — Но совет все-таки дам.

Он указал рукой на лесополосу за спиной.

Было уже дело, когда мы вместе с Горчаковым бегали от всей милиции Припяти. Тогда было очень напряженно, но если мне сейчас уйти в «СОЧ», последствия могут быть куда хуже.

Решается на подобное только тот, кто плохо представляет последствия таких действий. Моего жизненного опыта и накопленных знаний вполне хватало, чтобы понять — чтобы совершить самовольное оставление воинской части, нужны крайне веские основания. И то, что я в опасности, можно расценивать как угодно.

Старший лейтенант Паршин и его цепные псы сами намерены сделать так, чтобы всю нашу компанию отправили в «дисбат»… И не важно, что после этого с нами будет. Офицерский состав «вэвэшников» прогнил насквозь.

Мы пытаемся избежать попадания в дисциплинарный батальон любой ценой, и в общем-то, у нас получается… Но тут, совершенно неожиданно, откуда-то появляется бывший сотрудник КГБ Лисицын и предлагает мне самостоятельно встать на ту же дорожку, которая однозначно ведет к тому же «дисбату».

Не скажу, что я ему полностью доверяю… Не знаю, сложно сказать."

"Мои сомнения тоже можно понять. Как ни крути, а здравый смысл подсказывал, что все комитетские люди очень ненадежные, ведь от них можно ожидать чего угодно. Любой подставы. Что если полковника Андрея, кем бы он ни был на самом деле, подставили именно такие приближенные как сам Лисицын? Что если его появление здесь для того, чтобы спровоцировать меня выкинуть какой-нибудь необдуманный поступок, типа побега? Доверившись, сам загоню себя в ловушку.

— Я не могу, — наконец выдохнул я, задумчиво глядя на ворота.

Я ожидал, что бывший чекист начнет меня уговаривать, сыпать аргументы. Но тот поступил иначе.

— Дело твое, — спокойно произнес он. — Я хотел лишь предупредить…

Лисицын осекся на полуслове.