Картофельное счастье попаданки (СИ)

У нас сегодня луковый суп с пшеничными гренками.

Но от обеда он отказался. А вот тарелку с булочками всё-таки взял.

Я спустилась на кухню, и пока мы все ели суп, рассказала о том, что случилось в управе. Армель, как обычно, была молчалива, а вот Рут комментировала каждую мою фразу.

— А ведь я говорила вам, мадемуазель, что этот наглец еще пожалеет, что нас обидел! И вот увидите — еще и сам дом ему отомстит!

Она произнесла это почти с торжеством и погрозила кулаком воображаемому ювелиру.

А на следующее утро к нам заглянул Кип.

— Он всё-таки рассчитал тебя, да? — расстроилась Рут. — Должно быть, нашел другого слугу?

— Да вовсе нет, — рассмеялся Кип. — Я всего лишь привез свежие яйца и молоко в городской дом месье Торсена. А там, дома, всё хорошо. И вот, мадемуазель, как просили, привез вам корень картошки.

И протянул мне довольную крупную картофелину. Конечно, ей бы еще хоть немного подрасти — неделю-другую. Но и так она вполне годилась в пищу.

— А сам Торсен сейчас где?

— Дык где, — усмехнулся Кип, — как приехал вчера вечером в наш дом, так из него и не выходит.

Интересно, сколько он выдержит там, в лесу? Ведь в городе у него собственное дело, которое он не может надолго оставить. Как бы он ни доверял своим мастерам и продавцам (в чём я, правда, сильно сомневалась), он должен контролировать их работу.

А пока я решила не рисковать и не просить Кипа привезти нам еще картошки. Сейчас нам важнее, чтобы он продолжал находиться там, в доме. А картошку стоит попробовать у Торсена просто купить. Он сейчас в отчаянии и будет рад заработать на этой собственности хоть что-то.

И узнав от Кипа, что в обед Торсен собирался быть в своей ювелирной лавке, я решила с ним поговорить.

Глава 31До улицы короля Георга на сей раз я добралась за семь минут. Ювелирный магазин был открыт, и за его прилавком стоял всё тот же усатый молодой человек.

— Я хотела бы поговорить с господином Торсеном, — сказала я, сухо кивнув в ответ на его приветствие. — Надеюсь, сегодня он дома?

— Вам было назначено, мадемуазель? — спросил он.