Картофельное счастье попаданки (СИ)

— А город Анси далеко отсюда?

Если я родилась именно там, то там наверняка можно было найти людей, которые знали моих родителей. Я могла обратиться в ту церковь, в которой была сделана запись о моем рождении. Конечно, прошло уже двадцать лет, но если священник в ней не сменился, то он мог что-то помнить.

Конечно, надежд на то, что мой настоящий отец окажется жив, было немного. Будь он в здравии, его жене не пришлось бы жить в доме ведьмы в лесу. Но даже если он скончался, неужели у его вдовы не нашлось родственников или друзей, которые могли бы ей помочь? И зачем ей потребовалось на пятнадцать лет отправлять меня совсем в другое место?

— Не знаю, мадемуазель, — развела руками Рут.

Вся география ограничивалась для нее несколькими лье, в пределах которых она бывала. И единственным городом, который она знала, был Гран-Лавье, находившийся на другом берегу реки Рансы, что протекала неподалеку.

Была Рут там всего несколько раз, но впечатлений о тех поездках у нее осталось много.

— Весь город окружен крепостной стеной, а в центре его высится герцогский замок. Ох, и красиво там, мадемуазель! Никакого сравнения с нашей деревней! На одной только Рыночной площади можно заблудиться. А какой там собор! Его шпили чуть не касаются облаков, а окна там из разноцветных стекол. А улицы вымощены булыжником.

Она рассказывала об этом с восторгом, явно гордясь, что побывала там. А я старалась запоминать всё, что она говорила.

— А матушка часто ли ездила туда?

— Часто, — кивнула Рут.

— А в столице вы не бывали?

Я уже понимала, что она там не была, но мне подумалось, что, отвечая на мой вопрос, она хотя бы произнесет название столицы. Хоть это-то мне надо было знать! Так оно и оказалось.

— В Терренвиле? Да что вы, мадемуазель! Даже староста Шато-Тюренн и то никогда там не бывал.

Так я узнала не только название столицы, но и название страны, в которой оказалась. Терезия! Но это название мне ничего не говорило.

— Да и что же, мадемуазель, вы меня всё на «вы» называете? — спохватилась Рут. — Мне даже и неловко. А в деревне кто услышит, вот дивья-то будет. Вы уж, хозяйка, по-простому ко мне, как ваша матушка.