Навязанная жена. Единственная

Франческа… боги, в характере этой невысокой хрупкой блондинки с голубыми глазами в обрамлении черного ободка не было ни грамма покорности! Она отказывалась слушаться и подчиняться даже в самых простых вопросах. Дерзко отстаивала свое мнение, спорила, доводя его до бешенства, и дерзила. Ей был глубоко безразличен его титул, сила и власть. Фрэн — единственная, кто осмеливался прямо и открыто смотреть ему в глаза. С самой первой встречи юная темная ведьма лишила его покоя, доводила до бешенства своими поступками и заставляла сходить с ума.

Когда злость и раздражение сменились интересом? Когда жажда свернуть ей шею превратилась в желание обладать? Когда любовь — такая болезненно жгучая и острая, — поселилась в его сердце? Рейган не знал.

Однако несмотря на боль, которую приносила ему мысль о скором расставании, Рейган никогда и ни за что не отказался бы от этих чувств. Впервые за годы своей жизни, находясь рядом с этой маленькой темной ведьмой, он по-настоящему жил.

Рейгану казалось, что он увлечен Люциллой, но эта была лишь привычка.

"Яркая, дерзкая, с ехидной улыбкой на алых губах, которые хотелось целовать, кусать и ласкать, пока ее дыхание не собьется и она не начнет тихо, гортанно стонать. С чарующим голосом, от которого узлом закручивались внутренности. С глазами, которые заглядывали в самую душу, испепеляя там все дотла.

Рейган не мог нормально спать ночами.

Немного сопротивления, и Фрэн поддалась бы. А Рейган знал, как доставить женщине удовольствие. Вот только… она же никогда его не простит, и он сам себя никогда не простит.

Не так… не с ней…

Франческа была достойна большего — всех сокровищ мира, счастья, приключений и свободы.

Рейган ведь мог бы оставить ее здесь. Спрятать, закрыть за воротами и сражаться с ней днями и ночами. Возможно, однажды эту ведьму удалось бы сломить… вернее, сломать… лишить света в глазах.

Одна только мысль о подобном вызывала боль в груди.

«Нет! — Рейган сжал кулаки и шумно задышал. — Никогда этого не будет!».