Навязанная жена. Единственная

— Доброго вам утречка, княгиня, — поздоровалась она высоким, немного писклявым голосом и изобразила поклон, придерживая крохотными пальчиками свою ярко-желтую юбку.

— Доброго, — убирая с лица мокрые пряди, осторожно кивнула я и спросила: — А ты, собственно, кто?

— Ой, простите, запамятовала совсем, — хлопнула себя по лбу незнакомка и широко улыбнулась, продемонстрировав совершенно обычные зубы, только миниатюрные. — Ирмой меня звать. Я ваша домовая.

— Кто? — нахмурилась я."

"— Ну, помощница Бекки. Мне приказано вам помогать, пока ваша горничная не вернется.

— То есть как?

— Раньше-то вам показываться запрещено было, — радостно пояснила Ирма, — поэтому я скрывалась, как и остальные в замке. Но я помогала. Вы даже пару раз меня чуть не поймали.

— Я?

Создавалось впечатление, будто я попала в театр абсурда. О чем вообще говорила эта… домовая? Я провела пальцами по лбу, стараясь привести мысли в порядок.

— Ничего не понимаю. Ты не могла бы все объяснить?

— А как же.

Ирма улыбнулась, а потом вдруг исчезла. Чтобы появиться у камина. Снова исчезла, материализовавшись уже у окна. Опять пропала. Занавеска от перемещений покачнулась, словно ее потревожил ветер, слегка приподнялась и опала. А я вспомнила.

— Так это была ты! — прошептала я. — Все время это была ты, а я думала, что схожу с ума, когда видела предметы, которые сами собой двигались.

— Простите меня великодушно, княгиня, — пропищала она, склонив рыжую голову. — Но князь строго-настрого запретил вам показываться.

— Волшебный народ.

Кажется, о домовых я тоже читала в сказках. Много столетий назад эти чудесные создания жили, чтобы помогать магам. Но потом они ушли. Насколько я помнила, в первые годы Раскола. Светлые заставляли домовых выбирать, на чьей те стороне, вынуждали идти против темных хозяев. Они не стали и в один прекрасный день просто исчезли.

— И много вас тут таких?

— Да кто ж считал-то. Много. В каждом доме мы живем, помогаем, чем можем.

— В каждом доме? — не поверила я, представив на мгновение масштабы. — Надо же.

Ирма закивала и повернулась к кровати, где лежало платье холодного светло-голубого оттенка, который при более темном освещении уходил в светло-серый. Цвет оказался настолько интересный, что меня даже не смутила его светлость. Или я просто постепенно привыкала.