Навеки твоя

Если Эмиль читал новости, то видел и сплетни, что я теперь со следующим хозяином города…

Наверное, он почувствовал мою скованность, хотя секунду секунды я была расслабленной.

— Посмотри на меня, маленькая, — пальцы на лице были твердыми, когда Эмиль заставил взглянуть себе в глаза. — Сколько ты с ним пробыла? — он смотрел на меня, словно читал, как открытую книгу. — У него с тобой что-то было?

Глава 27

На первый вопрос я смогла ответить:

— Неделю.

В глубине серых глаз возникли настороженность и надежда. Отчаянная надежда вопреки всему.

Я убито опустила голову, несмотря на жесткие пальцы на подбородке. Красноречивое молчание. Эмиль знает, что Андрей сходил по мне с ума. Был одержим. Муж убрал волосы от лица, пытаясь заглянуть в глаза. Гладил шею и плечи, и руки дрожали.

— Твою мать, — хрипло сказал он, в голосе появился надрыв. — Маленькая… Он тебя заставил?

Огромный соблазн сказать «да». Но это ложь, действительно грязная ложь, которой Андрей не заслуживает. И Эмилю снова будет больно, что не уберег.

— Нет, — выдохнула я.

Эмиль меня отпустил и выпрямился. Глаза еще не верили, но выражение, глубина, которую они приобрели такие, словно он потерял все. Словно у него болевой шок.

Меня сковало льдом. Раньше я чувствовала боль Эмиля, но не теперь. Холод охватил тело и добрался до кончиков пальцев, которыми, как скрюченными птичьими когтями, я, съежившись, цеплялась за мужа.

Я боялась его взгляда. Боялась реакции. Боялась его.

— Антон сказал, ты умер, — тихо произнесла я.

Эмиль наклонился и, заметив дрожащий блик в остекленевших глазах, я больше не смогла отвести взгляд.

— Ты с ним переспала? — от бешенства у Эмиля начал дергаться подбородок. — Переспала с Ремисовым?

Я отступила, инстинктивно выставив руки, но он просто смотрел на меня. Разочарование в глазах, сжатые в немом страдании челюсти, и этот взгляд… Взгляд — хуже всего.

— А чего ты ждал, — Эмиль молчал и мне бы помолчать тоже, но я не смогла. — Мне было плохо… Я чуть не свихнулась без тебя, Эмиль.

— Ты обещала меня ждать. Ты обещала! — заорал он и швырнул дневник, лежащий на краю стола."

"Слабо скрепленные листы рассыпались, разлетаясь по кабинету. Я закрылась руками от нескольких, полетевших в лицо. А затем опустила голову: смятые страницы лежали у меня под ногами.