Навеки твоя

Причину смерти я знаю: огнестрельное проникающее ранение головы… Меня интересовали «сопутствующие диагнозы». Прочерк.

Он был здоров."

"Какое-то время я сидела на стуле, уронив руки. Смотрела на неприготовленный ужин: сверкающий в утреннем свете сотейник, кусочки говядины, оранжевым пятном выделялась порезанная морковь. Все стало ярче, контрастнее, словно я вдохнула чистый кислород.

Затем перечитала снова — просто не поверила. Может быть, я ошибаюсь… и это ничего не значит… Не все ведь болезни можно установить на вскрытии, если специально не искать.

Потому что, если ты жив… то где ты?!

Вопрос прозвучал в душе отчаянным криком. Взгляд вновь и вновь возвращался к строке с прочерком. Только мы двое знали, что он болел. Медицинские выписки Эмиля были в сейфе, поэтому он положил их в пакет с документами. Чтобы больше никто не увидел. А я — чтобы помнила.

Он говорил: «Никому не верь», а я поверила… Антону поверила и зря. Потому что — если жив, все было по-другому.

Я помню, как они уходили. Решительные лица, взгляд Антона — он знал, куда идет и зачем. Его женщину убили, он знал, что с ней сделали перед смертью. Он шел мстить. Иван был с ним вместо Эмиля и, думаю, Антон пропустил его в комнату первым. У него появилось пространство для маневра. Наверное, у Антона было что-то скорострельное. В комнате трое плюс Иван. Андрей говорил, был застрелен из крупнокалиберного. «Винторез»? Антон умел с ним обращаться? Стрелять начал сразу и первая пуля досталась Ивану.

В горячей перестрелке начался пожар. Антон пытался уйти, чтобы не стать заложником огненной ловушки. Его снимают, он падает в коридор, пытается ползти, но то ли теряет сознание, то ли из-за пожара ослабли декоративные подвесные потолки — происходит обрушение. Он горит заживо, но это молодой, полный сил, злости и воли к жизни мужчина, ему удалось выжить.

Как заставили Ивана надеть обручальное кольцо? И ремень Эмиля был у него… Не верю, что он сам пошел на смерть.

Это он остался на парковке. И все время, что мы с Андреем гонялись за «Иваном» — по его следу шли. Я прижала ладонь ко рту и тихо, беззвучно заплакала.