Навеки твоя

Но когда сумела, распробовала его язык, нежность быстро разгорелась в нечто большее. Разрушающая вспышка, которая поможет нам сгореть до конца.

Мы одновременно начали раздевать друг друга. Я расстегнула его сорочку, он — мою блузку и мы прильнули друг к другу, покрывая безмолвными поцелуями. Горячее тело пахло сталью и мускусом. Эмиль приподнял меня за талию, раздевая безвольное тело. Это была чистая импровизация, спонтанный секс.

Он поднял меня выше и я утонула в мягком матрасе.

Это была первая близость с тех пор, как он узнал о моем романе с Андреем. Я думала, если такое и случится, он будет брать меня грубо, чтобы доказать, что я его, собой стереть чужое присутствие. Но на самом деле… На самом деле это перестало иметь значение. Ноль. Пустота. Новое начало. Эмиль как будто забыл, что у меня кто-то был. А я забыла, какую боль он заставил меня прожить.

Он расстегнул ширинку и раздвинул мне ноги, вклиниваясь между ними. Я слабо охнула, когда бедра вжали меня в постель, но Эмиль не вошел в меня, и я не понимала, чего он ждет. На руках привстал и смотрел сверху вниз, заставляя меня трепетать. Не только от страсти. Это был человек, любовь с которым началась с боли. Он много ее причинил и столько же доставил удовольствий. Любовь Эмиля, жизнь с ним, и есть боль. Стоило ли удивляться, что смерть оказалась еще большей болью? И я много ее причинила.

Эта заминка была нужна, чтобы он мог насладиться, как я под ним извиваюсь, впиваясь ногтями в плечи. Он хотел видеть, как я к нему стремлюсь. Ощущаю влагу между ног, сладко ерзаю, пока я не забросила руки назад, ухватившись за обрешетку кровати, и не выгнулась, предлагая себя.

— Эмиль… — попросила я, сладко жмурясь от ноющей приятной тяжести внизу живота.

Я удобнее уперлась ногами и подалась навстречу — мне хотелось стать к нему еще ближе. Только тогда он оборвал мои мучения: вошел в меня живой, горячий и его не волновало, что между нами нет преград. Предохраняться было нечем.