Навеки твоя

Каждое слово словно забивало гвоздь в крышку моего гроба.

— И что, эти тесты никогда не ошибаются? Ни разу не было ошибки? Никакого человеческого фактора?

— Госпожа Кац, делу уделили много внимания. Пресса, прокуратора, Следственный комитет. Вы представляете, какой был бы скандал, если бы на любом из этапов выявили ошибку? Я лично все перепроверила, не один раз, прежде чем дать заключение. Я могу гарантировать, что ошибки нет.

Я судорожно вздохнула.

— Убедитесь сами, — предложила она. — Перепроверьте в другой лаборатории.

— А так можно?

— Почему нет, если вы не верите? Вы не первая приходите ко мне с таким вопросом.

Я нахмурилась.

— А кто еще? Из полиции?

— Пресса. Их тоже интересовало, возможны ли ошибки в деле.

— А вы уверены, что это пресса? — разволновалась я. — Как они выглядели, у них были удостоверения?

— С их слов да. Я отказалась говорить, не беспокойтесь. Вот, посмотрите, — она пододвинула бумаги, начала объяснять анализ.

У меня опустились руки. Наедине я позволяла себе мечтать. Но всякий раз, когда говорила со специалистами, реальность топтала мою надежду. Год назад я думала о ребенке, как о величайшем даре. Молила судьбу подарить малыша от мужа. У меня нет поводов сомневаться в отцовстве.

— Мне жаль, — заведующая протянула салфетку, когда по моей щеке скатилась слеза.

Я надеялась, верила, но каждый шаг убеждал в том, что Эмиля больше нет.

— Я за пересмотр образцов, — сказала я и поднялась, сжав в кулаке салфетку.

Домой я вернулась раздавленная. Но вместо того, чтобы плакать, с упрямой злостью разложила на полу все, что удалось собрать. Не хватало отчета по вскрытию, может, он бы что-то прояснил.

Я начала с медицинских документов Антона и тщательно их изучила. Он не просто получил ожоги, он горел. На нем нашли следы бензина. Теперь понятно, как в клубе возник пожар.

Взгляд возвращался к бланку лаборатории. Анализ ДНК обрубал все нити. Я решила не принимать его во внимание, пока все не проверю. Следственный комитет не зря в деле. Не зря на меня напали. Не зря кто-то приходил к заведующей с теми же вопросами, что и я.

Эмиль просил не мстить за него. Они боятся, что я вычислю виновных в смерти мужа и отплачу? Поэтому гнали из Ростова? Или боятся правды? Нужно понять, кому я мешаю.