Навеки твоя

Эмиль мыл руки. Я остановилась в проходе, глядя, как в сток убегает розовая вода. Он умылся, промыл глубокую царапину под мышкой и, сорвав с крючка пушистое полотенце, уставился на меня. Молча и холодно. Без выражения. А затем как ни в чем ни бывало вытерся, швырнул полотенце в корзину для грязного белья, и прошел мимо.

Я с болью смотрела ему в спину.

Он не спросил, почему я не улетела, и как оказалась с Андреем. Может, и так знает, но я понимаю, почему он так себя ведет и вновь окружает меня стеной молчания.

— Антон, жрать хочешь? — бросил он в комнату, затем ушел в кухню. Через минуту по квартире поплыл запах яичницы.

Оказалось, мой муж прекрасно управляется с готовкой. Эти полгода он провел практически в полевых условиях.

Я остановилась на пороге.

— Поговори со мной, — попросила я.

Эмиль меня игнорировал. Словно меня нет, за его спиной воздух, а мой голос — шелест сквозняка. Может, так и есть. Я едва стояла на ногах от слабости. Тот удар кулаком не прошел бесследно: я вот-вот потеряю сознание.

Глава 35

— Он угрожал нашему сыну, — почти проваливаясь в обморок, прошептала я. — Ты слышишь?! Бессонов угрожал нашему ребенку!

Я ухватилась за косяк, сквозь темноту увидев, что Эмиль обернулся.

— Где телефон? Позвони матери.

Я с облегчением выдохнула: сломала стену молчания. Он сам нашел сумку, вытряхнул телефон и дал мне. Я привалилась спиной к косяку, веки были тяжелыми, а громкие гудки вызывали головную боль. Я ждала долго, пока Эмиль не забрал трубку и не перепроверил вызов.

— Перезвони, — он набрал номер брата.

Я ведь их предупредила… Феликс должен ждать звонка. И начеку должен быть.

— Дина? — раздался резкий голос.

— С Эмилем все в порядке? — промямлила я.

Феликс позвал маму, и я услышала, как она поднесла ребенка к трубке.

— Включи громкую связь, — голодно попросил Эмиль.

Я послушно включила, и кухню наполнило гуление малыша. Наверное, бабушка его пощекотала, потому что тот рассмеялся. Эмиль улыбнулся, глубокие морщины разгладились.

Эмиль мог сам поговорить — в новостях трубили, что он в розыске. Прятаться не нужно. Но мои могут этого не знать и пугать их ни к чему.

— Нам еще долго здесь торчать? — раздраженно спросил Феликс, которого, кажется, злила и моя мама, и постоянные непонятки.