Навеки твоя

— Ну что, — кивнул он и едко, словно осколки режут горло с каждым выплюнутым словом, продолжил. — Понравилась тебе моя жена? Долго уговаривал?

Он говорил с тихим бешенством, в котором крушат все вокруг, если сорвутся, ломают кости, уродуют. Затишье перед бурей, которая разносит все, если дать малейший импульс. Я понимала: это мужской разговор. Я его слышу по ошибке — потому что деться некуда. Взгляд, поза, напряженные пальцы на рукоятке пистолета — все кричало о том, что Эмиль хочет, очень хочет нажать на спуск, и повод уже есть.

— Или сразу тебе дала, как мне? — с рычанием закончил он.

— Эмиль… — мой голос задрожал от обиды.

Андрей оттолкнул ствол в сторону и от души врезал Эмилю в челюсть. В удар он вложил больше, чем мою обиду — словно копил злость с того момента, как нашел меня, плачущую и потерянную, с отпечатком ладони на щеке, за павильоном, где я пряталась. Как будто ему стало все равно — убьют его или нет.

Эмиль отшатнулся. Запястьем прикоснулся к раненому месту. Взгляд физически стал тяжелым, губы искривились.

Я перестала дышать, таким страшным выглядел мой муж, и Эмиль сорвался, словно хотел этого удара.

— Остановись! — хныкая, закричала я, когда рукоятью в лицо он попытался свалить Андрея с ног.

Тот увернулся, и когда Эмиль оказался рядом, в его руке что-то мелькнуло — металлический проблеск. Нож! Он целил подмышку, автоматически бил в артерию.

— Нет! — заорала я, когда клинок вспорол одежду и, как мне показалось, вошел в тело. От болевого шока потемнело перед глазами, и я заорала в диком приступе страха.

С рычанием, Эмиль ударил Андрея в лицо, и сокрушительный удар отбросил его на капот. Я не понимала, ранен муж или нет. Он сорвался с цепи, а зверь, даже смертельно раненый, прет, не ощущая от шока боли. Он навис над Андреем и наносил удар за ударом, игнорируя мои крики.

Иногда он промахивался и вминал капот с грохотом, словно кувалдой бил.

— Эмиль, не надо! — заныла я. — Остановись, умоляю!

Я хотела повиснуть на руке, чтобы тот не забил Андрея насмерть, но… боялась подойти. Он потерял рассудок.

Сирены стали отчетливей. Из машины показался Антон — просто высокий силуэт, он так и не убрал одну ногу с педали.

— Эмиль, менты близко.