Навеки мой

Софи опустила голову и улыбнулась. Джек слишком поздно понял, что она просто подтрунивает над ним. Он шумно выдохнул и посмотрел в окно.

– Полагаю, я могу сделать такой же свободный выбор, как и вы.

Софи вскинула голову.

– Что вы имеете в виду?

Его слова достигли цели. Джек пожал плечами.

– Вы – независимая вдова, и можете поступать, как заблагорассудится. К тому же никто не может вам запретить что-либо.

– Только не в том случае, когда я пожелала поехать домой, – возразила Софи, многозначительно взглянув на герцога.

– Были ли счастливы? Понятия не имею. Испытывали ли удовлетворение? Наверное. Осмелюсь предположить, что они находили удовольствие… в других местах.

Джек знал это наверняка. Его предки были педантичными людьми, и он лично видел записи о подарках, купленных для любовниц и любовников. Дед содержал в Лондоне дом для свиданий, где слугам был дан строгий наказ переворачивать матрасы и менять постельное белье каждый день.

– Мои родители очень любили друг друга, – тихо промолвила Софи. – И находили удовольствие друг в друге. Вероятно, в практичных браках больше богатства, но, по-моему, никакое богатство не может сравниться с их счастьем.

– И вы хотите того же?

Софи заглянула герцогу в лицо.

– Вы бы поверили, если бы я ответила утвердительно?

– Я… – Джек осекся, вспомнив, как обвинял миссис Кэмпбелл в попытке поймать в свои сети богатого мужа. – Поверил бы.

Некоторое время Софи молчала.

– Это было бы чудесно, но такие союзы – редкость.

Однако на вопрос она так и не ответила. Хотя Джеку не должно было быть никакого дела до того, за кого или почему Софи выйдет замуж, раз Филипп ее не интересовал. Так какого же мужчину она искала? Джек откашлялся, удивляясь, что вообще позволил состояться этой беседе.

– Давайте осмотрим другую часть чердака, пока позволяет освещение.

Софи поднялась с дивана, едва только прозвучал этот вопрос.

– Непременно.

Софи решила, что, наверное, сошла с ума. И как ей только в голову пришло обсуждать любовь и брак с герцогом?

Наверное, тепло и полумрак чердака притупили ее разум. А может, виной всему оказалась окружавшая ее история семьи герцога, то, чего она никогда не имела и что так страстно желала обрести? Мысль, чтобы найти куклу мамы или первый учебник музыки, принадлежавший отцу, делала ее непривычно сентиментальной.