Научу тебя плохому (СИ)

— Поеду, — я начинаю злиться, потому что решать за меня он точно не будет.

— Нет, Еська, не поедешь.

Он наклоняется, взгляд его серо-голубых глаз опускается на мои губы. И мне не по себе становится, потому что взгляд этот меня пугает. Я понимаю к чему все идет, понимаю и отворачиваюсь машинально. Сердце начинает стучать, как сумасшедшее, уши закладывает от гула, меня начинает трясти, потому что сопротивляться двухметровому, здоровому парню я просто не в состоянии. Умом я понимаю, во всяком случае надеюсь, что Марк мне ничего дурного не сделает, а вот подсознание бьет тревогу, рисуя неприглядные картины из прошлого.

— Ты чего трясешся?

Я действительно трясусь, так сильно, что зуб на зуб не попадает.

— Не дашь себя поцеловать, да? — в его голосе слышится улыбка."

"Для меня это слишком, все это слишком. Я вообще не понимаю, что происходит. Что между нами происходит. И себя я тоже не понимаю. Не понимаю, почему так спокойно сижу на этой столешнице, почему вообще позволяю себя касаться едва знакомому мужчине, почему мне не хочется стереть с себя его прикосновения.

— Ну ладно, — он пожимает плечами и отходит назад. — Тогда давай заказывать ужин, — подмигивает мне, больше не предпринимая попыток до меня дотрагиваться.

Я соскакиваю со столешницы, наблюдаю за Марком, он как ни в чем не бывало выходит из кухни, а через пару минут возвращается с совком и щеткой в руках.

— Ты что хочешь? — спрашивает, доставая из кармана телефон.

— Я могу приготовить сама… ужин в смысле, не надо заказывать.

— Я тоже могу, но как видишь сегодня звезды против, кухня отбивается о меня всеми силами, — выдает с серьезным выражением лица, а у меня вырывается смешок.

— Я ведь серьезно.

— Я тоже, Есь. Успеешь еще, ну так что?

— Мне все равно, — пожимаю плечами. Мне и правда все равно.

— Ладно, сам закажу.

Он некоторое время смотрит на телефон, тыкая в экран, после чего убирает телефон обратно в карман и произносит.

— Так я тогда пойду в душ пока схожу, если вдруг…

— А рука, — говорю прежде, чем успеваю подумать.

— А что с ней?

— Ну она же…

— И что мне теперь не мыться? — улыбается, гад такой.