Научу тебя плохому (СИ)

Или мне просто кажется?

Но вот чего я действительно не ожидаю, так это того, что уже в следующую секунду Марк начинает хохотать, нет, даже не так, он начинает откровенно ржать, держась за живот и даже слегка похрюкивая, чем вводит меня в легкий ступор.

Я, обескураженная его поведением, молча стою и жду пока он успокоится. Ему на это требуется несколько долгих секунд, но после он все же приходит в себя.

— Еська, ты такая смешная, — заключает наконец, ставя руки на стену, по обеим сторонам от меня. Нависает надо мной, в глаза мои смотрит, мой взгляд цепляет.

"А я, как завороженная, заглядываю в его, цвета осененного неба глаза и киваю робко.

— Мда, тяжелый, случай, — вздыхает, смотрит на меня пристально. — Так, малышка, слушай и запоминай, со мной ничего не случится, меня не посмеют тронуть. Ты остаешься здесь, сделаешь попытку сбежать, я тебя запру.

Я не понимаю, о чем он говорит. Что значит не посмеют? Что значит не случится? Он ведь ничего не знает, совсем ничего.

— Марк, послушай.

— Послушаю, когда ты мне все расскажешь. А теперь давай-ка снимем вот это, — он все-таки стягивает с меня пальто, манипулируя мной, словно куклой безвольно. Не сводя с меня взгляда, откидывает вещицу на комод и снова нависает надо мной широкой тенью.

— Ты остаешься, Еся, выкинь из головы все эти глупости.

— Зачем ты это делаешь? — повторяю уже однажды заданный мною вопрос.

— Потому что могу.

Он прижимается ко мне, так сильно, что между нами не остается ни малейшего расстояния.

Я чувствую и слышу, как тяжело он дышит, ощущаю, как напрягаются твердые мышцы. Поднимаю голову, встречаюсь с почерневшим взглядом его серо-голубых глаз.

Этот взгляд…

Порочный, поглощающий, давящий. Он цепляется, не позволяет отвернуться, не позволяет опустить глаза.

— Что… что ты…

— Хочу тебя поцеловать, — Марк меня окончательно добивает.

— Нет, — мне все же удается отвести взгляд.

— Нет? — удивленно. — Почему? — добавляет хрипло.

— Потому что нам нельзя. С тобой нельзя.

Я понимаю, конечно, что несу какую-то абсолютную, беспросветную чушь. Непроизвольно смотрю на его губы, останавливаю на них взгляд.

Мне нельзя, нельзя ни к кому привязываться. Да и зачем все это? Зачем он это говорит? Делает?

— Со мной нельзя? — в голосе появляются стальные нотки.