Научу тебя плохому (СИ)

Она такая маленькая, хорошенькая, с растрепанными волосами и отчетливым румянцем на щеках.

Я козла этого не удавил только потому, что не мышку он мою не тронул. Впрочем, дальнейшая веселая жизнь ему понравится. В том, что он сядет за мошенничество в особо крупных, вопрос не стоял, а там, кому надо намекнут мимоходом, что новенький девочек нетронутых уж больно любит.

Он молчал сначала, упорно не хотел признаваться, потом, конечно, разговорился. На его месте любой бы заговорил.

— Ну чего ты на меня так смотришь?"

"— Я все еще не могу понять, как тебе удалось уговорить Костю… — она кивает на папку.

— Я и не уговаривал, я заставил, ну не совсем я…

— Заставил? — она испуганно округляет глаза.

— Заставил, — подтверждаю сказанное ранее.

— Но… в смысле, как… я не понимаю.

— Очень просто, мышка, среди ночи подкатили к дому, вошли без приглашения, сунули в багажник и увезли в неизвестном направлении.

— Это шутка такая? — он хмурится, во взгляде вспыхивает искорка страха, но отстраниться мышка не пытается.

— Нет, Есь, я вполне серьезно, — вздыхаю.

В конце концов рано или поздно она все равно узнает. Лучше пусть от меня.

— У меня не совсем простая родня, Есь.

— Это я уже поняла, — она кивает и внимательно смотрит мне в глаза.

— Люди они в большинстве своем серьезные и обеспеченные, но методы у них некоторых из них не всегда законные, зато весьма действенные.

— Ты меня окончательно запутал.

— Есь, ты только не переживай, ладно, сейчас я скажу, а ты постараешься отнестись к этому спокойно, — чувствую, как она начинает напрягаться.

Не хочу, чтобы мышка в очередной раз сделал попытку сбежать, сверкая пятками.

— Не переживать? Они что бандиты какие-то? — я понимаю, что она пытается разрядить обстановку.

Молчу, смотрю ей в глаза, а она их еще сильнее округляет.

— Б…бандиты? — глядит на меня ошарашено, а я вздыхаю и усиливаю хватку на ее талии.

— Есь…

— Они что, правда бандиты?

— Ну не то, чтобы бандиты, да и вообще, слово какое-то дурацкое, скорее бизнесмены, с определенным родом деятельности.

— Твой отец и твой брат, они…

— В прошлом да, Есь, и я сейчас говорю тебе это не для того, чтобы напугать. Я хочу, чтобы ты понимала, было всякое, и когда я говорю «всякое», я имею в виду очень много дерьма, Мышка.

— А по шкале от одного до ста, насколько много?

— Двести двадцать, я думаю.

К моему удивлению мышка реагирует вполне спокойно, только хмурится и комкает пальчиками мой свитер.

— А Костя… он…он жив? — запинаясь, спрашивает Еся.