Научу тебя плохому (СИ)

Есть с мясом, и ещё с капустой.

Она продолжает тараторить, при этом то и дело запинаясь.

— Есь…

— Марк, давай не будем тратить время, я хочу все посмотреть, узнать и…

— Еся! — рявкаю. — Мы никуда не едем, эта работа больше не актуальна, если ты ещё не поняла!

Глава 25

— Что? — ошарашенная подобным заявлением я во все глаза гляжу на Марка.

Да как он может? Опять вернулись к тому, с чего начинали?

— Что слышала, Мышка, что слышала.

— Но ты мне обещал, у нас был уговор, — я припоминаю ему его же обещание.

— Это было до сегодняшней ночи, все Есь, я сказал нет, значит нет.

— И что же изменилось этой ночью, кроме того, что ты своего добился? — бросаю, не подумав, и только по изменившемуся выражению на лице Марка понимаю, что перешла границы дозволенного.

Смотрю на разозленного парня, делаю шаг назад, от греха подальше. Потому что не уверена, что он себя контролировать сможет, слишком уж красноречиво играют желваки на острых скулах.

— Что ты сейчас сказала? — произносит он вкрадчиво, сам начинает наступать, двигается медленно, но уверенно, словно хищный зверь, притаившийся в кустах, наблюдающий за своей жертвой и готовящийся к прыжку.

— Ну-ка, повтори. Я добился, значит?

— А это не так? — я хоть и понимаю, что пора бы уже заткнуться и не усугублять и без того накаленную обстановку, все равно злюсь и, чего греха таить, во мне обида говорит.

Я не ждала от него ничего, я же не дура. Но почему-то было неприятно услышать в ответ на свой вопрос цинично «я не провидец». После того, что было, после этой ночи, после его обмана, в конце концов.

Он ведь знал, все знал, и что не было никого до него, и что кроме него у меня никого нет. И вот так, цинично…

А вчера ведь все иначе было, и слова иные в ответ звучали.

«Я тебя хочу, и я сейчас не только о сексе говорю».

Надо же, как все поменялось за одну лишь ночь. Получил то, что хотел и красивые слова позабылись.

Я сама виновата, дура. Всегда удивлялась, когда таких вот дур в книгах описывали, все думала, откуда такие берутся? А сама…

Отдалась ему, как самая настоящая легкодоступная девица. Ему ведь даже усилий особых прилагать не пришлось, достаточно было посмотреть на меня так, как смотрел он вчера, —умоляюще, словно я самое ценное, что у него есть.