Навь. Книга 5

Но слышимость была прекрасной — какая там в багажнике старой машины со сгнившими уплотнителями шумоизоляция?

— Э, а велик куда?

— Нахрен он тебе, нига?

— Да ты смотри, почти новый, баксов сто или двести стоит! Брату подарю.

— Ну ладно, в салон его клади.

— А как я сам там помещусь?

— Нига, это уже твои проблемы! Ты достал уже!

Возня, шум закрываемых дверей, и мы тронулись. Сначала я пытался считать повороты и тайминги, но быстро сбился и плюнул на это грязное дело. Все равно, куда везут. Но вот выберусь — точно поубиваю с особым цинизмом, не врезавшийся мне в бока на поворотах насос меня бесил, а рэп, орущий так, что я почти оглох.

Наконец мы остановились, опять шум открываемых дверей и багажник открыли.

— Вылазь! — тот самый здоровенный негр взял меня за шкирку, не обращая внимания на возмущенный таким обращением треск худи, и перевалил через край багажника.

— Вставай!"

"Какая-то дыра. Тускло светил вдалеке один недобитый уличный фонарь, а место, куда меня привезли — какой-то малоэтажный дом, грязное крыльцо черного хода, шприцы и окурки под ногами… В общем, какой-то бомжатник. Один негр завозился с ключами, и открыл старую обшарпанную деревянную дверь, в которую меня и заволокли.

Да, ну и помойка. Облупленные стены, обои в каких-то подозрительных пятнах, мебель хренпоймикаких годов… Бомжатник одним словом и есть бомжатник.

— Давай помогай, — негр, шедший впереди кивнул одному из моих конвоиров.

Взяв большой сверток толстой полиэтиленовой пленки, которая у нас используется для теплиц, они развернули ее посреди комнаты, что мне категорически не понравилось. Затем один поставил старый колченогий стул посередине полотнища, и меня грубо на него приземлили, аж заныл ушибленный копчик.

— Ну вот, посиди пару часов, пока Папочка не придет, — ощерился мне в лицо черный.

— А если обоссытся? — спросил один у другого.

— Ну значит будем заворачивать обоссанного, только и всего. Он и так намочит штаны, когда его Большой Дадди будет допрашивать.

Двое уселись на большой старомодный продавленный диван, а вот третьему что-то все неймется, нервничает.