Навь. Книга 5

— Что, так надо? — спросила жена, вытаскивая сонную Сонечку из машины.

— Да, так надо, — твердо сказал граф.

— Хорошо, — спокойно отозвалась жена. В конце концов, он знала, за кого выходила замуж и была готова к любым неприятностям.

— Слежка была? — спросил граф у водителя.

— Была.

— И?

— Маленькое ДТП, как и учили. Теперь будут разбираться кто был в машине, когда ее смял грузовик.

— Молодцы. Спасибо за все!

— Рады стараться, господин граф, — вытянулся водитель.

— Ну а если придут за мной, знаете, что делать.

— Так точно!

— Ну все, надеюсь, еще свидемся.

К особняку Голицыных они подъехали через полчаса. Ворота, распахнулись, и машина СО въехала внутрь, прошуршала по подъездной дорожке, и остановилась у крыльца. Встречатьь их вышел сам старый князь, собственной персоной.

— Здравствуйте, госпожа Драбицына. А ты кто, малышка?

— Сонечка, — засмущалась дочка.

— Ну хорошо, Сонечка, — погладил ее по головке князь. — Иди с мамой, а нам с папой поговорить надо.

— Пока, папа!

— Пока, девочка моя, — Драбицын поднял ее на руки и поцеловал.

Когда жена с дочкой скрылась внутри дома, Драбицын проводил их тоскливым взглядом, сердце даже сжалось от тоски.

— Уезжаете, граф?

— Совсем недалеко, не в эмиграцию, в…

— А вот это мне, старику, знать не надо, — предупреждающе поднял руку старый князь, глава клана. — Мне доложили, что все прошло удачно.

— Ну насколько я видел, да. Теперь все шишки посыплются на Радогорцева."

"— Он отобъется, — махнул рукой князь.

— Спасибо, Ваша Светлость, что приютили…

— Ни слова больше, граф. А то я и обидеться могу, сказал князь. — Ну, с богом!

— Разрешите, Ваше Величество? — Радогорцев стол на пороге гостиной дворца.

— Заходите.

— Ваше Величество, только что раскрыт заговор с целью вашего убийства.

— Вам все заговоры мерещатся, генерал. Не пора ли в отставку? — сварливо сказал Владимир.

— Пора, но чуть позже.

— Ну что тут у вас? Рассказывайте!

Презентация затянулась минут на двадцать. Козьма клал перед императором все новые и новые листки из безобидно выглядящей зеленой папки, озвучивая содержимое.

— Это все правда? — поднял на него отекшие больные глаза император.

— Да, Ваше Величество.

— Ненавижу, когда мной манипулируют, — император внезапно запустил чисто декоративным пресс-папье из малахита в угол комнаты. — И горе тому, кто это делает.