Изобличитель. Кровь, золото, собака

Да что далеко ходить, в моем родном городе был случай. Золотопромышленник сорока лет и только что окончившая гимназию девица влюбились друг в друга со всем пылом. И получилось не минутное увлечение, налетевшая и схлынувшая страсть, а счастливое супружество. Лет уж восемь как обвенчались, двоих детей нажили…

Не было ни такого золотопромышленника, ни такой девицы. Историю эту он выдумал на ходу. Следовало затянуть Сидельникова в беззаботную, безобидную болтовню – а потом ошеломить…

– Вот видите, господин подпоручик, – сказал Сидельников с едва ли не мечтательной улыбкой.

Сам он никому причин не объяснял, но я так полагаю, нравилось ему, когда в этой комнате табаком пахнет…

– Из-за сына? – понимающе спросил Ахиллес.

– В корень зрите, господин подпоручик. Табаком из комнаты тянет – вроде сын и дома, и не погибал вовсе…

– Интересно, а как они познакомились? – спросил Ахиллес (сейчас он не притворялся – его и в самом деле заинтересовало).

– Чуточку романтично все произошло. Городская управа устроила очередной благотворительный базар, на сей раз в пользу вдов и сирот воинов из нашей губернии, убитых и покалеченных во время похода в Китай… Вы, господин подпоручик, знакомы с такими базарами?

– Знаком, – кивнул Ахиллес.

На сей раз он нисколечко не лгал, был знаком не только по рассказу Антона Павловича Чехова – в его родном городе они тоже случались. «Продавщицы», самые красивые девушки и молодые дамы, продают безделки вроде домашнего рукоделия ценой в три копейки за пять рублей, чашку чая – за десять, бокал шампанского – за четвертной. И частенько еще господа с толстыми бумажниками форса ради, подав за чашку чая «катеринку», сдачи не просят. Он был однажды на таком базаре уже после окончания гимназии и потратил там не без труда сбереженные двадцать рублей на две чашки чая, которым бойко торговала его тогдашняя любовь – и не подозревавшая, что она его любовь.

– Вот так они и познакомились. Ульяна Игнатьевна торговала там собственноручно вышитыми салфеточками по три рубля за штуку. – Он улыбнулся.